константин бальмонт

сайт исследователей жизни и творчества

"Поэт открыт душою миру, а мир наш — солнечный, в нем вечно свершается праздник труда и творчества, каждый миг создаётся солнечная пряжа, — и кто открыт миру, тот, всматриваясь внимательно вокруг себя в бесчисленные жизни, в несчетные сочетания линий и красок, всегда будет иметь в своём распоряжении солнечные нити и сумеет соткать золотые и серебряные ковры."
К. Д. Бальмонт

А.В. Бальмонт. «…Так любить и уважать может только очень преданная женщина…» О Вере Дмитриевне Бальмонт

Вера Дмитриевна Бальмонт родилась 9 августа 1902 года, в селе Якиманское, близ города Шуи. Её отец, Дмитрий Дмитриевич Бальмонт (1879—1916), младший и последний из семи братьев Бальмонтов, прожил недолгую жизнь. Мама, Глафира Львовна, осталась в воспоминаниях Веры красивой и доброй женщиной. Родители, а также бабушка – Вера Николаевна (мать поэта) – очень хорошо воспитали Веру. Она определённо выделялась среди других, даже в свои последние годы. Высокообразованная, интеллигентная. Экстравагантная. Ну и, конечно, беззаветно влюблённая в Константина Дмитриевича Бальмонта, своего дядю, – сохранению памяти о нём она посвятила всю свою жизнь.

Верой её назвали в честь бабушки. Младшая Вера у Веры Николаевны научилась многому. Вера Николаевна была очень образованной женщиной, прекрасной пианисткой, участвовала в музыкальных вечерах, играла в любительских спектаклях. Она, безусловно, повлияла на жизненный путь своей внучки, у которой артистические задатки проявились уже в юном возрасте. Смерть бабушки в 1909 году стала для Веры огромной потерей.

2 сентября 1907 года в Якиманском у Дмитрия Дмитриевича и Глафиры Львовны родился сын Вениамин, там же он был и окрещён. Вера любила своего братика, они вместе гуляли, играли и, конечно, учились. Веня никогда не обижал Веру, он всегда подчёркивал их разницу в возрасте: «Раз ты старше меня на четыре года, тебе и в жизни полагается быть старшей!..»

В 1908 году Дмитрий Дмитриевич с семьёй переехал в Москву. Очень много работал, был делопроизводителем во врачебном отделении Московского губернского управления. Вера Николаевна часто приезжала в столицу навестить любимого младшего сына. Умер Дмитрий Дмитриевич в 1916 году, похоронен на Ваганьковском кладбище. Мама Веры и Вени – Глафира Львовна – пережила мужа более чем на тридцать лет. Она умерла в 1947 году и была похоронена рядом с мужем.

Учились Вера и Веня в Медведевской гимназии, ныне школа № 59, в Староконюшенном переулке. Жили они на Зубовском бульваре, дом 35. Вера занималась на эстрадных курсах, впоследствии стала артисткой Росконцерта, мастером художественного слова, гастролировала по всему Советскому Союзу. Вениамин после гимназии стал участковым милиционером, потом параллельно учился на юриста. Работая в органах НКВД, помог Вере получить комнату в центре Москвы. К 1941 году имел звание майора. После войны отца моего, Вениамина Дмитриевича, назначили директором художественно-производственного комбината «Союзгосцирк». Вера продолжала свою артистическую деятельность, к 1953 году стала зрелым мастером.

Люди моего возраста помнят, какое это было смутное время. Отец в те годы переселился на Зубовский бульвар в дом 16/20, а Вера жила на улице Горького, в Козицком переулке, в коммунальной квартире. По этим адресам они жили до конца своих дней.

Я просил отца рассказать подробно о его и Вериной жизни, но, к сожалению, он на эти вопросы отвечал не очень охотно. Сказалась работа в органах, а самое главное, что фамилия Бальмонт в то время была «непопулярна». Константин Дмитриевич Бальмонт считался и являлся эмигрантом. Отец никогда не видел Константина Дмитриевича. А вот Вера несколько раз встречалась с ним, на Старом Арбате. Там жил кто-то из родственников…

В год смерти Сталина Вере был 51 год, папе – 47. Вера Дмитриевна никогда не выходила замуж, детей у неё не было. В эти годы начался её расцвет как артистки речевого жанра. Вера Дмитриевна читала со сцены Толстого, Чехова, Тургенева и других авторов. Она работала не только в Москве, но и очень много гастролировала. Выступала в музее Льва Толстого, Александра Пушкина, в Доме учёных, в Библиотеке им. Ленина, на разных концертных площадках. После того как она заканчивала полуторачасовую программу, ей, как правило, задавали вопрос: «А какое отношение вы имеете к Бальмонту»? – Вера гордо отвечала: «Я его племянница». – «А не могли бы прочитать что-нибудь из его творчества»? Концерт затягивался ещё на час. Вера преображалась. Это надо было видеть! Она очень гармонично и точно «пела» – читала его стихи, и очень много. Была настоящим мастером художественного слова. Мне довелось присутствовать примерно на пятнадцати её концертах. Я увидел тогда, что зрители аплодировали ей стоя, и был приятно удивлён. Она во многом подражала манере Бальмонта, читала нараспев.

О Вере Бальмонт ещё нужно сказать, что она изучала языки. Знала шведский, польский, английский, но лучше всего, как мне казалось, французский. Я был маленький, некому было остаться со мной дома, и она забирала меня с собой на репетиции или на занятия по иностранным языкам. Я помню двух интеллигентных бабушек (похожих на жену Ленина, Н.К. Крупскую), которые занимались с Верой языками. Они мне запомнились своей непосредственностью, глубокими знаниями и настоящей любовью к Вере.

Вера много и напряжённо работала до 1976 года. Она внимательно следила за своей внешностью, была элегантна и вне концертов. Носила яркие пальто, платья, шляпы с вуалью и всегда ходила в туфлях на высоком каблуке. Она родилась блондинкой и до самой смерти осветляла волосы; ну и, конечно, постоянно красила губы, румянила щёки. «Смотри, смотри, какая краля идёт, наверное, артистка»! – порой говорили прохожие. Вера отработала более тысячи концертов за свою артистическую жизнь и, наверное, столько же раз (после 1953 года) читала в конце выступлений стихи Бальмонта. Она, как никто в ту эпоху, популяризировала его творчество. Её любимые стихи – это «Камыши», «Лебедь», «Я в этот мир пришёл, чтоб видеть Солнце», «Она отдалась без упрёка», «Я мечтою ловил уходящие тени», позже – «Маленький султан» и другие.

По воскресеньям Вера ехала на центральный рынок, покупала свежую куриную печёнку, сметану и к девяти часам утра приезжала к брату Вениамину. Жарила печёнку, потом недолго тушила её в сметане, и они с папой садились завтракать. И так каждое воскресенье. Отцу это нравилось.

День рождения отца, Вениамина Дмитриевича, как правило, отмечался три дня. В первый день – друзья, во второй – товарищи по работе, на третий – родственники. Я хочу описать первый день, когда приходили друзья. За столом собиралось человек двадцать. Люди были очень интересные. Народные артисты СССР, артисты цирка: Евгений Тимофеевич Милаев, Юрий Владимирович Никулин… Композитор Матусевич, сатирик Виктор Ефимович Ардов, который очень много сделал для эстрады. (Квартира Ардовых в доме на Большой Ордынке была прибежищем для молодых артистов, режиссёров, драматургов, писателей. В своё время там нашла приют Анна Ахматова. Мой папа не раз бывал у него.)

У отца на днях рождения, случалось, пела Ляля Жемчужная со своими гитаристами (играли они на батовских гитарах), пел и тенор Михаил Игнатьевич Николаев, и, конечно, читала Вера Дмитриевна. Иногда она увлекалась, и отец её мягко останавливал, когда чтение длилось слишком долго, он говорил, аплодируя: «Верочка, хватит, спасибо, спасибо!..». Она за это на него никогда не обижалась. Гости пели, декламировали стихи, рассказывали анекдоты. А на следующий день говорили своим друзьям и знакомым про то, как провели время у Вениамина Дмитриевича, про Веру Дмитриевну, как восхитительно читает она стихи К.Д. Бальмонта. Естественно, таким образом, всё шире и шире становился круг талантливых людей, слышавших о Константине Дмитриевиче Бальмонте. Вера всегда была очень рада таким встречам.

После войны, году в 1954-м или 1955-м, Вере Дмитриевне какие-то поляки, её поклонники, подарили картину, на которой в шутливой форме изображён Константин Бальмонт – он предстаёт в облике Мефистофеля, то есть дьявола. Так как Вера жила в общей квартире, где всякое могло случиться, она решила эту картину отвезти в дом Вениамина Дмитриевича. Мне было 14 лет, в 1960 году, когда я увидел её. Папа сказал, что это портрет Константина Бальмонта. В 2006 году я носил её на экспертизу. Художник, скульптор и реставратор Александр Карнаухов внимательно осмотрел портрет в раме и сказал: «Картина написана не профессиональным художником, а любителем». Так оно, видимо, и было. Написал её поляк по фамилии Масик, примерно в 1908 году. Тогда подобный «декаданс» был в моде. Под маской дьявола изображались в основном известные люди, – это был инфернальный по сути шарж, органичный для эпохи протеста, неверия и революционных настроений. Любитель и обожатель Бальмонта – Масик изобразил поэта, срисовывая черты с портрета Серова и одновременно шаржируя их. Я подарил эту картину Музею Бальмонта, в Шуе, поскольку тема демонизма, как известно, присуща определённой части творческого наследия Бальмонта – можно вспомнить его сборник «Злые чары» или поэму «Художник-дьявол» в книге «Будем как Солнце».

Немного о взаимоотношениях Веры и старшей дочери поэта, Нины Константиновны Бруни-Бальмонт. Они являлись двоюродными сёстрами, а по жизни были подругами. Вера и Нина относились друг к другу с огромным уважением. Они постоянно навещали друг друга, обменивались мнениями и новостями по поводу жизненных обстоятельств или литературных отголосков творчества Константина Дмитриевича. Я вместе с моей женой, Ниной Борисовной Бальмонт, неоднократно ездил к Нине Константиновне. Она последние годы жила в Бибиреве, в конце Алтуфьевского шоссе. У неё была уютная однокомнатная квартира. Обстановка в стиле начала XX века. А ещё с Ниной Константиновной я встречался у её дочери, в Давыдкове. Нина Львовна, дочь Нины Константиновны, всегда угощала нас вкусными пирожками. Ну и, конечно, наши встречи с Ниной Константиновной происходили и в доме Веры, в Козицком переулке. Грамотная, начитанная, волевая. Высокой культуры была женщина. Всё то, о чём она рассказывала, я слушал затаив дыхание. Я мог бы с ней видеться и чаще, но, к сожалению, мы с женой в эти годы (1970—80 гг.) работали в Мосэстраде, очень много гастролировали и по России, и за рубежом.

После 1973 года Вера Дмитриевна стала меньше работать, зато увлеклась идеей опубликовать книгу о Бальмонте. В то время ей было уже за 70. Много лет она дружила со Львом Озеровым, известным советским поэтом и литературным критиком. Она встречалась с Озеровым еженедельно, и не случайно. В 1980 году вышел в свет сборник стихов и статей К.Д. Бальмонта со вступительной статьёй Льва Озерова, а составителем книги была Вера Дмитриевна Бальмонт. Сборник «К. Бальмонт. Избранное» включает в себя 730 страниц текста. В те годы выпустить такой сборник было весьма и весьма сложно. Вере пришлось очень много хлопотать. После того как сборник вышел, она считала, что выполнила свой долг. Всю свою сознательную жизнь она, вольно или невольно, посвятила своему дяде – Константину Дмитриевичу Бальмонту.

В 1980 году умер Вениамин Дмитриевич, самый близкий и дорогой для неё и для меня человек. После его смерти Вера осталась одна, попала в психиатрическую клинику им. Кащенко. Я приехал с гастролей из Америки, и сразу же мы вместе с женой поехали к ней. Она была очень худая, со взглядом обезумевшей женщины, но зато в яркой юбке, в туфлях на высоком каблуке, как всегда, накрашенные губы, тот же светлый цвет волос. Через неделю мне разрешили забрать её домой. Четыре месяца всё было очень хорошо, она чувствовала себя неплохо. Но во время наших следующих гастролей – в Японию – Вера вторично попала в клинику. Вернувшись с гастролей, мы поняли: это – конец. Она ещё больше похудела, отказывалась от еды, нас уже фактически не узнавала. Выйти из этого состояния у неё не получилось. Я считаю, что даже в последние свои дни она подсознательно подражала Константину Дмитриевичу. Она прекрасно знала, что так же, уйдя в себя, умирал поэт. Таким образом она ещё раз невольно выразила свою преданность и любовь к К.Д. Бальмонту.

Похоронили её на Ваганьковском кладбище, рядом с родителями и братом Вениамином. Отпевали в церкви Воскресения, в Леонтьевском переулке. В последний путь, так же как Константина Дмитриевича Бальмонта, её провожало лишь несколько человек. Это были Лев Озеров, Нина Константиновна Бруни-Бальмонт, мы с женой и ещё человека три, которых я не знал. Это случилось через восемь месяцев после смерти Вениамина Дмитриевича, в 1981 году.

Могилы своих родных я навещаю каждый год, второго или девятого мая. В эти дни Вера и Вениамин Дмитриевич сами когда-то ежегодно навещали на кладбище дедушку и бабушку.

И ещё один эпизод, очень значимый. Где-то в конце августа 2008 года, когда в Москве проходили Дни русского языка, я ехал по Садовому кольцу, в районе Сухаревской площади. И увидел огромный портрет Константина Дмитриевича и его четверостишие. Точно такой же плакат я увидел и на Рублевском шоссе. На плакате я прочёл строки поэта:

Язык, великолепный наш язык,
Речное и степное в нём раздолье,
В нём клёкоты орла и волчий рык,
Напев, и звон, и ладан богомолья.

Я был горд и рад за Константина Дмитриевича Бальмонта. Если бы Вера Дмитриевна знала о том, что после её смерти на улицах Москвы появятся портреты Бальмонта, она была бы счастлива.

Москва

05.09.2008 г.

Автор благодарит за помощь в подготовке публикации Станислава Артуровича Айдиняна (г. Москва), автора книги «Константин Бальмонт: в ореоле памяти», изданной попечениями Михаила Юрьевича Бальмонта

 

Информация о сайте

Разработка сайта
Иван Шабарин
Контент-менеджер
Денис Овчинников

Шрифт Arial Armenian

Для корректного отображения текста на армянском языке необходимо установить на ваш компьютер