константин бальмонт

сайт исследователей жизни и творчества

"Поэт открыт душою миру, а мир наш — солнечный, в нем вечно свершается праздник труда и творчества, каждый миг создаётся солнечная пряжа, — и кто открыт миру, тот, всматриваясь внимательно вокруг себя в бесчисленные жизни, в несчетные сочетания линий и красок, всегда будет иметь в своём распоряжении солнечные нити и сумеет соткать золотые и серебряные ковры."
К. Д. Бальмонт

Т.В. Петрова. Вехи большой дружбы: К. Бальмонт и Ю. Балтрушайтис (Литературная хроника)

«…Эпоха наша и страшная, и героическая, и противоречивая;

и поэтому нужно, чтобы как можно больше осталось о ней…»
В.Д. Дувакин, создатель фонда
устной истории в библиотеке МГУ

К какой бы теме жизни и творчества К. Бальмонта мы ни обращались, мы должны начинать с двух основополагающих книг – «Воспоминаний» Е.А. Андреевой-Бальмонт [1] и книги П.В. Куприяновского и Н.А. Молчановой «Поэт с утренней душой» [2].

Сто десять лет назад, в 1899 году в имении «Баньки», принадлежавшем Якову Полякову и жене его Анне Алексеевне (урождённой Андреевой), состоялось знакомство молодых поэтов – Константина Бальмонта и Юргиса Балтрушайтиса [1, с. 338], положившее начало большой и многолетней дружбе [3]. Есть и дневниковая запись Валерия Брюсова, свидетельствующая о их общей встрече: «…приехал Бальмонт и сразу выбил из колеи мою жизнь. Он явился ко мне втроём с неким Поляковым и литовским поэтом Юргисом Балтрушайтисом…» [2, с. 95]. Встреча эта оказалась судьбоносной: совместными усилиями уже в конце года было открыто издательство «Скорпион», необходимость и своевременность создания которого Бальмонт и Сергей Поляков обсуждали ещё летом [1, с. 338].

Вскоре Бальмонт и Балтрушайтис снова нагрянули к Брюсову и заставили его взять на себя роль шафера на свадьбе Балтрушайтиса [4, с. 154]. Начало семейной жизни Балтрушайтисов не было безоблачно счастливым. «…Родители жены Балтрушайтиса были против брака с иностранцем, да ещё и поэтом. Вначале Балтрушайтисы очень трудно жили, и Бальмонт помогал другу материально. После рождения (у них) сына Екатерина Алексеевна поехала к родным Марии Ивановны просить о прощении дочери, и Юргис Казимирович и Мария Ивановна всегда были благодарны моей маме…» – вспоминала Нина Константиновна Бруни-Бальмонт [5, а]. Сын Балтрушайтиса, Жоржик, был её ровесником.

В 1900 году Бальмонт пишет стихотворение «Поэты», посвящённое Балтрушайтису и включённое в книгу «Будем как Солнце» (1903 г.). В тексте известного посвящения к этой «сотканной из лучей» книге им перечислены друзья, «чьим душам всегда открыта… душа» поэта: «брату моих мечтаний, поэту и волхву Валерию Брюсову, – нежному, как мимоза, С.А. Полякову, – угрюмому, как скалы, Ю. Балтрушайтису». Позднее, описывая знакомство со Скрябиным в 1913 году, Бальмонт даст Балтрушайтису иную характеристику: «Я вижу Скрябина в окружении лиц мне дорогих, связанных единством духовных устремлений. Обветренный, философический, терпкий поэт “Земных ступеней” и “Горной тропы”, друг целой жизни Юргис Балтрушайтис» [6].

С 1901 года стали выходить сборники «Северные цветы», собранные издательством «Скорпион», и в критических отзывах на них имена Бальмонта и Балтрушайтиса не раз стоят рядом. И сам Юргис Казимирович не оставлял без внимания творчество своего друга: в 1904 году в «Весах» появились две его рецензии – на первый том собрания сочинений Шелли в переводе Бальмонта (№ 1, с. 69—70) и на сборник его статей «Горные вершины» (№ 4, с. 65); в этой заметке, в частности, говорилось, что «вся книга написана блестящим языком, с тем обилием образов и разнообразием красок, которыми вообще отличается всё творчество нашего поэта…»; были отмечены «новизна точки зрения» и «дар психологического проникновения» в его статьях.

Ещё одно свидетельство проявления уважения и внимания – надпись на книге К.Д. Бальмонта «Фейные сказки», подаренной им другу при новой встрече:

«Юргису Балтрушайтису:

“В бесконечности стремленья бесконечность достиженья,

Тот, кто любит утро Мая, должен вечно ждать Весны…”. К. Бальмонт. Париж. 1906. Лето» [7].

В 1908 году в 5-й книге литературно-художественного альманаха «Шиповник» был напечатан цикл стихов Бальмонта «Литва: Венок из семи стеблей», положивший начало «литовской теме» в его творчестве; цикл посвящён Балтрушайтису.

Лето и осень 1911 года Бальмонт проводит в Бретани, о чём говорит дар-ственная надпись на его новой книге «Любовь и ненависть: Испанские народные песни»:

Брату, рыцарю мечты –
Темноцветной и узорной,
Что звездой из бездны чёрной,
Из полночной темноты,
В мир стремит свой луч упорный,
Тьмой своею усладясь
И струя слезу – алмаз, –
Брату, в край его надгорный
Я свои гвоздики шлю,
Свой морской привет задорный
Вливши в верное “Люблю!”
» [8].

В этом же году в издательстве «Скорпион» вышла и первая книга стихов Ю. Балтрушайтиса «Земные ступени: Элегии, песни, поэмы», в которой Бальмонту посвящено пять стихотворений: Ветер («Мчится в поле вихрь мятежный…»); Отплывающим («Возденьте руки! Пробил час желанный…»); Песня («Вырыты извилисто / Русла бытия…»); Вечерние песни (III: «Звёздным миром ночь дохнула…»); Молитва («Бессмертный Боже! Грустно мне…»).

Его вторая книга – «Горная тропа» – издана тем же «Скорпионом» в следующем 1912 году; четыре стихотворения вновь посвящены Бальмонту: Мощь малости («Мыслю всё чаще…»); Вечернее вино («Знаю цепи, помню крылья…»); Башня безмолвия («Пусть мой замок одинокий…»); Гостья («Мне ведома Гостья, что тенью немою…»).

5 мая 1913 года «литературная и художественная Москва пришла встретить поэта К.Д. Бальмонта, возвращающегося из долгих и дальних странствий. У всех какое-то напряжённое, радостное, весеннее настроение, – писал столичный репортёр. – За полчаса до прихода скорого поезда на Александровском вокзале собралась порядочная толпа, редкая по своему составу» [9]; в числе встречающих – брат Дмитрий Бальмонт, поэты В. Брюсов и Ю. Балтрушайтис, художники А. Средин и Н. Ульянов, писатель Б. Зайцев, множество студентов и курсисток. Отвечая на приветствие словом о зачинателях путей его жизни и творчества, К.Д. Бальмонт сказал: «Я прошёл мой путь вместе с тремя людьми, имена которых мне дороги. Эти люди: С. Поляков, В. Брюсов и Ю. Балтрушайтис…» [10].

А вскоре уставшего от странствий «солнечного поэта» принимали в «поэтическом» доме Балтрушайтиса и его жены-пианистки, Марии Ивановны (урождённой Оловянишниковой); здесь же состоялось и долгожданное знаком-ство Бальмонта с композитором Александром Скрябиным, описанное позднее в статье «Звуковой зазыв» (1925 г.).

Алиса Коонен вспоминала, как в беседах с ней Скрябин говорил, что в Мистерию «…входит текст, который он уже заказал Балтрушайтису и Бальмонту, и что сам он ночами тоже работает над стихами» [11, с. 127]. Она была хорошо знакома с поэтами: «…Как-то в мастерской Пронина ко мне кинулся Бальмонт и, как всегда, восторженно-напевно воскликнул: Алиса, познакомьтесь, Юргис Балтрушайтис – угрюмый как скала! Любите его стихи и опасайтесь его философии…» [11, с. 77].

…В созданном А.Я. Таировым Камерном театре Балтрушайтис заведовал Литературной частью; в поисках репертуара режиссёр «проводил долгие часы с Балтрушайтисом, Брюсовым и Бальмонтом… после многих раздумий решено было… поставить драму древнего индийского поэта Калидасы “Сакунтала”, великолепно переведённую Бальмонтом» [11, с. 189].

Очевидно, не без посредничества Балтрушайтиса весной 1914 года состоялась первая лекционная поездка Бальмонта в Литву, о чём писала газета «Северо-Западный голос». 19 марта в железнодорожном кружке г. Вильна (Вильнюс) прошла его лекция «Поэзия как волшебство», после которой сотрудник газеты беседовал с поэтом, в частности – «о современных течениях и настроениях в русской литературе.

На вопрос: Каково ваше отношение к господствующему у нас символическому течению в поэзии, К.Д. Бальмонт ответил следующее:

– Из современных поэтов ещё высоко ставлю и очень ценю Юрия Балтрушайтиса и Сергея Городецкого. Первый теперь готовит новый сборник стихов, который будет ценным вкладом в русскую поэзию…» [12].

В первых числах мая 1914 года в петербургском издательстве «Сирин» вышла в свет новая книга Бальмонта – «Белый Зодчий», которую он сразу же подарил Балтрушайтису с трогательной надписью: «Брату любимому Юргутису с верным сердцем. К. Бальмонт. 1914. 2 мая. Спб.» [7, с. 51]. Одно из 252 стихотворений в книге – «Калика перехожий» – также посвящено Балтрушайтису, а его строчка: «Пустынна глубь ночных мгновений…» взята эпиграфом к поэме «Строитель».

«Брат любимый» не мог остаться в долгу, он откликнулся на выход книги большой статьёй «О внутреннем пути Бальмонта», где дал глубокий и содержательный анализ всего творчества поэта, начиная с самых первых шагов.

В частности, он писал в обзоре: «Для внутренней подвижности Бальмонта весьма характерно, что на каждом своём уровне его душа сравнительно скоро начинает предчувствовать себя уже в новом строе, проявляя это предчувствие как в неожиданных оттенках своих образов, так и в нарастающем загадочном волнении своих ритмов. А в случаях, когда поэт из одного душевного строя возвращается в предыдущий, повторные образы его всегда проникновеннее и ярче и творческая воля всегда свободнее…» [13, с. 63].

И далее, говоря о «новом строе души Бальмонта», который «особенно знаменательно выражен в только что вышедшем новом сборнике его стихов «Белый Зодчий», Ю. Балтрушайтис отметил главное: «…живя своей отдельностью, не в бессильном смирении, а в мудром примирении, Бальмонт не забывает своей новой человеческой заповеди, которая гласит, что во всех своих достижениях –

Пока человек, я только оборванный стих

…Всем своим долгим и полным изумительных откровений творчеством он упорно решал и отчасти уже решил коренную и очередную задачу современной души, единственную задачу современного творчества, как она сказалась в тяготении всего искусства наших дней. А эта задача – в последовательном восхождении внутреннего опыта людей к рождению нового космического мифа. Как своими заблуждениями, так и своей творческой правдой Бальмонт лихорадочно служил только умножению этого опыта, ускоряя восход нового солнца, образование новой, ещё не возделанной земли…

Путь Бальмонта ещё не кончен. Он остаётся одним из великих поэтов и выразителей своего века. Судя по многим приметам его последних стихов, он ещё смелее и ближе других подойдёт к заповедной грани всех творческих алканий человека…» [13, с. 67—68].

…Первый сезон Камерного театра открылся в декабре 1914 года спектаклем «Сакунтала», имевшем огромный успех у публики. «В течение месяца были показаны премьеры ещё двух спектаклей: “Ирландский герой” и “Жизнь есть сон” (в переводе Бальмонта)» [11, с. 211]. Но Бальмонт не мог присутствовать на этих премьерах – начавшаяся мировая война надолго задержала его в Париже. И только в июне 1915 года поэту удалось добраться до России – через Швецию, с большими трудностями. В июле он приехал в Ладыжино под Тарусой (имение маркизы Кампанари) к Екатерине Алексеевне и дочери Нинике. Своими яркими воспоминаниями, сохранившимися в памяти и через полвека, Нина Константиновна делилась в 1969 году в беседах с В.Д. Дувакиным:

«…К нему часто приезжал Балтрушайтис туда из Тарусы.

В.Д. Дувакин: А Балтрушайтис жил в Тарусе?

Н.К.: Жил в Тарусе. Он жил с Марией Ивановной, своей женой и с сыном Жоржиком. То я у них гостила, то они у нас гостили, и Балтрушайтис иногда приходил на заре, кидал камешки в окошко Бальмонту. Тот выходил к нему, и они уходили гулять до утреннего кофе. Приходили по колено в росе, с промокшими ногами, но страшно довольные. Обычно, как всегда, Юргис Казимирович молча всё это проделывал. Очень был молчаливый человек… Но не мрачный, а именно молчаливый, спокойный…» [5, а].

А однажды «в Тарусе был вечер – поставили оперу (либретто написали Поленовы), во втором отделении Константин Бальмонт читал стихи, и Балтрушайтис читал стихи» [14]. По подсказке, полученной нами (совместно с Г.Ф. Гараниной) у внука В.Д. Поленова – А.А. Ляпина, удалось уточнить, что это была опера «Призраки Эллады» (текст Саввы Мамонтова, музыка В.Д. Поленова). Впервые эта опера исполнялась в Большом зале Консерватории, а в 1915 году она действительно прозвучала в Народном Доме города Тарусы, что подтвердили сотрудники Дома-музея художника в Поленове.

В ноябре 1916 года Бальмонт и Балтрушайтис принимают участие в вечере памяти А.Н. Скрябина [2, с. 310].

К этому времени относится письмо Ю. Балтрушайтиса к М. Горькому: «…В результате обязательств, которые предполагаю взять на себя, мне необходимо было бы получить аванс в счёт будущих гонораров. Издателей для 3-х моих книг (два распроданных сборника и, третий, новый) не нахожу и, как большинство из нас в Москве, уже давно бедствую <…>» (цит. по: [15]).

1917 год, 10 декабря: в Москве выходит однодневная газета «Слову – свобода!», в числе её авторов – К. Бальмонт, Ю. Балтрушайтис, И. Бунин, М. Волошин, Б. Зайцев и др. [16, с. 75]. В это напряжённое революционное время литературная жизнь столицы не замирает – регулярно проходят вечера и диспуты поэтов и писателей, о чём свидетельствуют и многочисленные сообщения в прессе [см.: 16, с. 104, 107, 134, 136, 169—170, 226, 261, 377 и др.].

Так, в конце января 1918 года на квартире М. Цетлина состоялась «встреча двух поколений поэтов», где, кроме Бальмонта и Балтрушайтиса, участвовали Вяч. Иванов, А. Белый, П. Антокольский, В. Маяковский, Б. Пастернак и другие. Оба поэта – Бальмонт и Балтрушайтис – читали свои стихи и на вечере в Политехническом музее 1 (14) февраля, что отражено в краткой заметке: «Бальмонт, как всегда, цветист и многословен, но и с несомненными признаками поэзии. Слово о современных событиях, сказанное Бальмонтом на bis вместо стихов, показалось совершенно неуместным, да и неинтересным. Вечер закончил Бальмонт, прочитавший стихотворное обращение к В. Иванову…» [17]. А в отчёте о Первом вечере Товарищества московских писателей (в театре «Летучая мышь», 20 марта) говорилось: «Кажется, не прошли бесследно страшные дни России для её писателей. В стихах и прозе почти не упоминаются ни война, ни революция. Но глубокой серьёзностью, трагическим углублением было объято почти всё, читанное на вечере…» [18]; в числе участников-поэтов были также А. Белый и В. Ходасевич, из прозаиков – И. Бунин, И. Новиков, А. Соболь, А. Толстой.

…В ноябре 1918 года, на заседании Историко-театральной секции Вяч. Иванов (председатель) предложил привлечь Ю. Балтрушайтиса и К. Бальмонта для работы в составе Лекционной группы и Редакционной комиссии [15].

«…Москва 1919 года походила… скорее на захолустную деревню.

Трамваи не ходили, извозчиков давно уже не было, потому что лошадей съели. Были протоптаны тропинки в сугробах, которыми была завалена вся Москва. И по этим тропинкам и этим сугробам мы и ходили… Я помню, как мы бедствовали. Чтобы лечь в постель, а температура была минусовая (домашняя температура была -2-40С), нужно было налить в бутылку горячей воды и этой бутылкой хотя бы немножко согреть простыни и одеяла, чтобы залезть хотя бы в немного тёплую среду. Утром опять начиналась борьба с холодом, чтобы надеть всё на себя…» – вспоминал современник поэтов, впоследствии заслуженный художник РСФСР С.А. Лучишкин [5, б].

Суровая зима и усиливающийся голод сопровождались начавшимися репрессиями в литературной среде; в числе подвергшихся арестам – А. Амфитеатров, А. Блок, Е. Замятин, Р. Иванов-Разумник, А. Ремизов, Ф. Сологуб и др. 7 июня арестовали Ю. Балтрушайтиса; после недельного заключения он был освобождён благодаря хлопотам М. Гершензона и А. Луначарского [16, с. 411]. А когда осенью прошли слухи о гибели поэта Х.-Н. Бялика, 29 октября в Большой аудитории Политехнического музея состоялся вечер еврейской поэзии. На нём выступили Ю. Айхенвальд, Вяч. Иванов, Ю. Балтрушайтис, К. Бальмонт и В. Ходасевич, читавшие свои переводы стихов Х.-Н. Бялика [16, с. 460].

17 декабря Московский профессиональный союз писателей организовал чествование Ю. К. Балтрушайтиса (в помещении МХАТ) в связи с 20-летием творческой деятельности. К. Бальмонт, А. Белый, И. Аксёнов, Г. Чулков привет-ствовали его, а в конце вечера сам поэт читал свои стихи [16, с. 484].

Несмотря на все лишения, культурная жизнь столицы не прекращалась и в холодном, голодном 1920-м году. 19 января было проведено собрание «Литературного особняка», посвящённое творчеству К.Д. Бальмонта; с докладом о его поэзии выступил В. Бутягин, О. Леонидов прочитал сонет, а сам мэтр читал стихи из новой книги «Дар земле» и венок сонетов «Перстень» [16, с. 502].

20 января прошло торжественное заседание памяти А.И. Герцена в Большом театре, где с чтением стихов выступили Ю. Балтрушайтис и К. Бальмонт – в его стихотворении «порадовал тот заметный сдвиг, который произошёл в мироощущении поэта. Если ещё в 1918 году Россия представлялась поэту страной ужаса и разложения, то теперь, в начале 1920 года, Россия уже принадлежит к “очарованным странам”, чей жребий “быть как в сказке” и чей гнев “блещет алмазом”…» (из отчёта репортёра). На следующий день оба поэта читали стихи и на вечере памяти Герцена в Малом театре, где участвовали также артисты М. Ермолова, А. Южин, В. Лужский и другие. В тот же день Бальмонт выступал и на «Вечере лирики» в Доме союзов [16, с. 502—503].

1 марта К. Бальмонт, Ю. Балтрушайтис и Вяч. Иванов выступили в прениях на диспуте «Что дали символисты русской литературе?», проведённом в Доме народов им. П.А. Алексеева. Бальмонт «…пропел красивую песнь символизму, закончив её, как всегда, новыми стихами – на этот раз из своего будущего сборника “Песни рабочего молота”» [16, с. 523].

29 марта состоялось чествование К.Д. Бальмонта в связи с 30-летием выхода его первой книги. От различных литературных обществ, союзов и групп с приветствиями и стихами выступали П. Сакулин, Н. Ашукин, Вяч. Иванов, О. Леонидов, А. Кусиков, В. Шершеневич и многие другие; в конце вечера виновник торжества прочитал воспоминания и новые стихи [16, с. 536].

О том, «какой был самый большой и замечательный подарок Константину Бальмонту» в этот день, вспоминал советский киновед и кинокритик Ипполит Васильевич Соколов, участник вечера: «Значит, зима 1920 года в Москве. Холод. Голод. Темнота на улицах. И вот, значит, юбилей 25-летней литературной деятельности Константина Бальмонта был отмечен в большом и пустом нетопленном зале на Новинском бульваре. Через два года в этом помещении находились Государственные высшие режиссёрские курсы Всеволода Эмильевича Мейерхольда. Приятнейший во всех отношениях Александр Яковлевич Таиров, глава наиболее модного в то время Камерного театра в Москве, произнёс приветствие, а главное, поднёс юбиляру высший для того времени подарок – десяток пирожных, который вызвал у всех взрыв восторга и гром аплодисментов. Это факт исторический. Очень характерный… Труднее (других поэтов. – Т. П.) жил Константин Бальмонт. Однажды в Кафе поэтов, я видел радость Бальмонта, которому какая-то его знакомая достала для него ком колотого сахара. Некоторые поэты старшего поколения, видимо, жили на продаже своих вещей…» [5, в].

19 апреля в Большом зале Московской консерватории прошёл Торжественный вечер памяти А.Н. Скрябина. С докладами выступили Вяч. Иванов, А. Лурье, Л. Сабанеев, а К. Бальмонт и Ю. Балтрушайтис прочитали свои стихи, посвящённые своему другу-композитору [16, с. 544].

2 мая на проходившем в Малом театре чествовании М. Ермоловой Балтрушайтис выступил с приветствием, Бальмонт – с чтением стихов, посвящённых великой актрисе. На этом вечере присутствовал В.И. Ленин [16, c. 549].

23 июня, в Малом зале Консерватории Дворец Искусств устраивал вечер поэтов, в котором должны были выступить Бальмонт, Балтрушайтис, Вяч. Иванов, Ив. Рукавишников, – и это был, очевидно, последний вечер, в котором участвовали оба поэта перед отъездом Бальмонта за границу.

25 июня 1920 года Константин Бальмонт с семьёй навсегда покидает Москву. Они выезжают из Большого Николопесковского переулка на машине литовского посольства. Об этом позаботился Юргис Балтрушайтис, он же оказал содействие в получении выездной визы…

В эмиграции Бальмонт писал стихи, статьи, эссе, роман, а также занимался переводами с чешского, болгарского, польского, литовского языков. Несмотря на разделившее их расстояние, оба поэта продолжают следить за творчеством друг друга.

В 1930 году Бальмонт возвращается к теме Литвы. По приглашению Центра музыки и песни он приезжает в Каунас на празднование Дня песни, посвящённого 500-летию смерти князя Витаутаса Великого. «Литва пригласила меня, как друга и поэта Литвы, участвовать в великом празднике Музыки и Песни, в котором, кроме всех литовских поэтов, будут участвовать несколько тысяч певцов и певиц Литвы», – сообщает он в письме Л.Л. Пименовой-Нобль (8 июня) [2, с. 402].

В ответ на книгу Бальмонта «В раздвинутой Дали», выпущенную в 1929 г. в Белграде, Балтрушайтис пишет своему другу:

БАЛЬМОНТУ

Быть вновь уже не в здешнем цвете
Судьба земли тебе дала,
И копит мёд тысячелетий
Твоя бездремная пчела…
Да бодрствует твой дух безбольный
В юдоли скорби, зла, обид…
Досель ты – бард надменно-вольный,
Отсель – молящийся друид!

14.9.1930

Через год Бальмонт подготовил новую книгу – «Северное Сияние: Стихи о Литве и Руси»; тогда же, в 1931 году по его инициативе в Париже был проведён большой Славянский вечер…

В дождливый декабрьский день 1942 года «солнечного поэта» провожали в последний путь Елена Цветковская, дочь Мирра, друзья всей жизни Балтрушайтисы и Зайцевы, друзья последних лет – супруги Якимовы, Владимир Зеелер.

Позднее Балтрушайтисы и Зайцевы установили крест на могиле поэта и его жены Елены Цветковской, ненамного пережившей мужа, чтобы не затерялась их могила на католическом кладбище в Нуази-ле-Гран…

До революции издательская работа в «Скорпионе» и переводческая деятельность, а в послереволюционной России – дипломатическая служба и внутренние обстоятельства жизни страны не располагали Балтрушайтиса к поэтическому творчеству.

С момента признания Литвы независимым государством (1919 г.) Юргис Казимирович назначается представителем Литвы, как полномочный Министр и чрезвычайный посланник в России, а в апреле 1939 года Литовское правительство переводит его в Париж, с сохранением звания министра [15]. До самого отъезда он поддерживал отношения с дочерью своего друга. Н.К. Бруни-Бальмонт вспоминала в беседе с В.Д. Дувакиным:

«…Я с ним общалась до 1937 года, когда он уехал…

В.Д.: В Литву к себе?

Н.К.: В Париж. Причём он очень не хотел уезжать. Но вышел лимитный… лимитный возраст уже был, ему нужно было уезжать… Мария Ивановна страшно мечтала жить со своим сыном Жоржиком и со своим внуком Ванечкой, показывала мне без конца его фотографии все… и очень мечтала… А он не хотел.

В.Д.: Он хотел остаться в России?

Н.К.: Он хотел остаться в России. Вы знаете, он прощался со мной и с моим мужем, мы были приглашены на обед за несколько дней до их отъезда, и он был подавлен, он чуть не плакал, когда прощался со мной.

В.Д.: Ой, как интересно, значит, он всё-таки чувствовал себя… Россию свой Родиной?

Н.К.: Да, конечно. Всегда!» [5, а].

«С сентября 1939 года, с начала войны, сношения с Литвой затруднились, и Ю.К. Балтрушайтис всецело отдался литературе, работал над книгою стихов “Лилия и Серп”, задуманной им ещё в 1913 году. Он писал её во время своей дипломатической деятельности…» [19], но издана она была лишь в 1948 году, после его смерти, его женой. По воспоминаниям Бориса Зайцева, «Мария Ивановна вполне погрузилась в рукописи и письма. Всё сошлось на писаниях “Юргиса”… Её заботами, трудами и любовью издан лежащий передо мной том: “Лилия и Серп” – белая с голубым гербом изящная обложка. Под ней избранные стихи Балтрушайтиса за много лет… с надписью Марии Ивановны, начинавшейся словами: “Привет от Юргиса…”» [20, с. 442, 444].

Балтрушайтис говорил о себе: «Я являюсь созданием периодического молчания, которое, по-моему, обязательно каждому поэту. Молчание не есть пустая трата времени. Молчание – внутренний труд, время формирования и взращивания мысли…» [19]. Он опубликовал на русском языке 411 стихотворений [4], девять из них, с посвящением Бальмонту, как уже сказано выше, вошли в первые две книги. В третью, посмертную книгу стихов Балтрушайтиса включены ещё пять стихотворений, из которых четыре – неизвестные: «Привет, Бальмонт! Поклон земной…»; «Привет тебе, родной и нежно-звучный…»; «Весь мой напев – как бездны вечной ночи…» и последнее –

К.Д. БАЛЬМОНТУ

Из светлых звёзд приметил ты Венеру,
Владычицу пьянящих душу снов,
И сквозь свою земную атмосферу
Прозрел в ней блеск загадочных основ,
Но в этот час тоски и созерцанья,
Поднявшись от земли в ликующий простор,
Ты помнишь ли, что в храме мирозданья
Не мало у неё чарующих сестёр?
Их вечное сияние – не наше,
Их вести мгле нам трудно понимать,
Хотя они, быть может, даже краше
Царицы звёзд, что – женщина, что – мать.
Взгляни, туман полночный серебрится
Святым огнём ещё других лучей,
И Вечный Бог так щедро не скупится
На пёстрый блеск для видящих очей,
Да только в нём нет сладкой, пьяной ласки,
А есть тоска, мучение креста,
Все ужасы Голгофской тёмной сказки,
Зовущие молитву на уста.
И в том, что ты прославил свет Венеры,
И в том, что у тебя небесно-строен стих,
Во всём, что у тебя превыше смертной меры
В твоих устах, во всех делах твоих
Я узнаю влиянье звёзд других.

Ю.К. Балтрушайтис умер через год после своего друга – 3 января 1944 года, похоронен на кладбище в Монруж под Парижем.

Примечания

1. Андреева-Бальмонт Е.А. Воспоминания. М., 1997.

2. Куприяновский П.В., Молчанова Н.А. Поэт с утренней душой. Жизнь, творчество, судьба Константина Бальмонта. М., 2003.

3. О взаимоотношениях поэтов в 1899—1908 гг. см. подробнее в статьях Б. Мержвинските «Ю. Балтрушайтис и К. Бальмонт: (Из истории русского символизма)» (Literatūra (Вильнюс). 1991. № 33 (2). Русская литература. С. 3—11; Studia rossica posnaniensia. 1993. Z. 23. S. 31—39), а также в кн.: Jurgis Baltrusaitis: Poetas, vertèjas, diplomatas. Vilnius, 1999.

4. Пайман А. История русского символизма. М., 2002.

5. Отдел устной истории. МГУ им. М.В. Ломоносова. Научная библиотека. (Фонд был создан В.Д. Дувакиным в 1967 году):

а – беседы с Н.К. Бруни-Бальмонт, 1969, кассеты 83, 84, 101, 126, 127;

б – беседы с Лучишкиным С.А., 1981—1982, касс. 826-828, 831-833;

в – беседы с Соколовым И.В., 1971, касс. 200—207.

6. Бальмонт К. Звуковой зазыв // Бальмонт К. Автобиографическая проза. М., 2001.

7. Автографы поэтов Серебряного века: Дарственные надписи на книгах. М., 1995. С. 47.

8. Бальмонт К.Д. Любовь и ненависть: Испанские народные песни. М., 1911; цит. по экземпляру книги, хранящемуся в фондах ВГБИЛ им. Рудомино.

9. Возвращение К.Д. Бальмонта // Русское слово. 1913. 7 (20) мая. № 104.

10. Чествование К.Д. Бальмонта // Русское слово. 1913. 8 (21) мая. № 105.

11. Коонен А. Страницы жизни. М., 1985. С. 127.

12. Северо-Западный голос. 1914. 20 марта. № 2692.

13. Балтрушайтис Ю. О внутреннем пути Бальмонта // Заветы. 1914. Кн. VI. С. 62–68.

14. Рыбакова Т. Дом, где собираются сердца. М., 2007.

15. Будрайтис Ю. К 125-летию со дня рождения Ю. Балтрушайтиса. К 80-летию литовской дипломатии. М., 1999. (Дом Балтрушайтиса – Культурный центр, г. Москва).

16. Литературная жизнь России 1920-х годов: События. Отзывы современников. Библиография. Т. 1. Ч. 1. Москва и Петроград. 1917—1920 гг. М., 2005. См.: Именной указатель.

17. Иреньев С. Вечер поэтов // Мысль. 1918. 12 (25) февр. № 6 (23). С. 2.

18. [Жилкин И.В.]. // Новое слово (М.). 1918. 22 марта.

19. Балтрушайтис Ю. Лилия и Серп. Третья книга стихов. Париж, 1948.

20. Зайцев Б.К. Далёкое. О любви: (Балтрушайтис) // Зайцев Б.К. Сочинения в трёх томах. Т. 3. М., 1993.

 

Информация о сайте

Разработка сайта
Иван Шабарин
Контент-менеджер
Денис Овчинников

Шрифт Arial Armenian

Для корректного отображения текста на армянском языке необходимо установить на ваш компьютер