константин бальмонт

сайт исследователей жизни и творчества

"Поэт открыт душою миру, а мир наш — солнечный, в нем вечно свершается праздник труда и творчества, каждый миг создаётся солнечная пряжа, — и кто открыт миру, тот, всматриваясь внимательно вокруг себя в бесчисленные жизни, в несчетные сочетания линий и красок, всегда будет иметь в своём распоряжении солнечные нити и сумеет соткать золотые и серебряные ковры."
К. Д. Бальмонт

«Прокофьев, солнцезвонкий скиф…»: К истории четырёх сонетов К.Д. Бальмонта (1921 г.)


На протяжении полутора десятилетий, начиная с предреволюционного 1915 года, тесные дружеские отношения связывали Константина Бальмонта с Сергеем Прокофьевым (1891—1953) [1]. Находящийся в зените своей шумной славы «поэт с утренней душой» воспринимал совсем молодого тогда композитора не как одного из младших современников, а значительно ближе – как сына, по-отечески и восхищённо называя его «ребёнком богов» [2].

«Поддерживал он знакомство только с теми, кто ему нравился, кто отвечал ему своим душевным складом, – замечает в своих мемуарах о Бальмонте его жена, Е. А. Андреева. – Из музыкантов был ближе других с А. Скрябиным, С. Прокофьевым, С. Кусевицким» [3]. Как известно, стихи и переводы поэта стали основой для многих сотен музыкальных произведений, в том числе и Прокофьева (хор «Белый лебедь», романс «Есть другие планеты…», фортепианный цикл «Мимолётности», кантата «Семеро их» и др.). Сам композитор, как и Скрябин, признавал право на жизнь поэтических интерпретаций своей музыки; Бальмонт, в свою очередь, посвятил ему несколько стихотворений, составляющих своеобразный лирический цикл. В стихотворении 1921 года, посвящённом дирижёру, виртуозу-контрабасисту Сергею Кусевицкому (1874—1951), «создавшему праздник русской музыки в Париже», есть поэтически яркая «характеристика» Прокофьева –«солнцезвонкий скиф», в полной мере отражающая и радостное, мажорное звучание музыкальной ткани прокофьевских произведений, и её синкретическую изменчивость, «текучесть» – во времени и пространстве.

Исследователь бальмонтовского творчества Л.И. Будникова, анализируя «прокофьевские» стихотворения Бальмонта, инспирированные реальной, звучащей музыкой, построенные как поток вызванных ею ассоциаций, отмечает характерную для них «сгущённую метафоричность, нанизывание разнотипных метафор или их развёртывание, перевод в зрительный ряд», но при этом, однако, указывает, что «в музыкальном сочинении воплощается смысл, не поддающийся адекватному представлению в поэзии. Литературная трансляция музыки не может заменить её реального звучания».

В числе произведений Бальмонта, посвящённых Прокофьеву, назовём и другие: стихотворение «Создай мне звуки…» (Последние новости. 1921. 31 июля. № 395. С. 2), рассказ «Лунная гостья» (Сполохи. 1922. № 4. С. 6—8; вошло в сб. «Воздушный путь», 1923).

В воспоминаниях композитора, по счастью, есть строчки о взаимовдохновляющем творческом содружестве – например, о написании им осенью того же 1921 года цикла «Пять стихотворений К. Бальмонта для голоса и фортепьяно». Живший тогда в Бретани, на берегу Атлантического океана Прокофьев неоднократно, вплоть до своего отъезда в Америку 21 октября, виделся с поэтом: «В нескольких километрах от меня, тоже у океана, жил Бальмонт, что привело к сочинению 5-ти романсов ор. 36 на его стихи, из которых некоторые были старые, а другие, как “Бабочка”, тут же написанные. Пока я играл ему наброски Третьего концерта, он с необыкновенной быстротой сочинил сонет, посвящённый этому концерту» [4]. (Напомним: этот концерт автор посвятил «известному русскому поэту Константину Бальмонту», на что поэт отозвался не только сонетом «Ликующий пожар багряного цветка…» [5], но и ещё четырьмя сонетами, о которых скажем далее.)

А буквально через год, 27 октября 1922 г., побывав накануне в парижской Опере на симфоническом концерте С.А. Кусевицкого с участием Прокофьева, Бальмонт подробно описывает Д. Шаховской свои впечатления:

«Концерт был хорош, то есть хорошо играл Прокофьев свой “3-й концерт” <…> Хорош был также, исполненный лишь оркестром, отрывок из его прошедшей с таким успехом в Америке оперы “Любовь к трём апельсинам”. В Прокофьеве много свежести и тех простых, совершенно неожиданных очарований, которые мы с детской радостью узнаём и встречаем в Природе, где мы видим неожиданного зверька, невиданный цветок, вдруг взлетевшую бабочку, слышим в октябрьский день жужжанье шмеля и хрустальную песню лесного жаворонка. Я рад, – продолжает он далее, – что в последней книге “Mercure de France” расхвалил моего Скифа, которого я так люблю, превыше всех, и указал, что в этом гении вся надежда на возрождение музыки и что он явит из себя наконец ту героически цельную фигуру, которой давно недостаёт столь блестящей Русской Музыке». И чуть ниже вполне откровенно говорит о Прокофьеве: «Худой, бледный, быстрый, он совсем как юноша. Он обрадовался мне, крепко обнял меня и поцеловал, и так, обнявшись, мы весь антракт ходили по подмосткам и говорили так, как после разлуки братишка говорит с братишкой. <…> К сожалению, он совсем поглощён репетициями и разными деловыми беседами с издателями. Жизнь его достаточно трудная…» [6].

На следующий день они вновь увиделись – теперь уже на вечере поэта, где он выступал совместно с певицей Верой Жанакопулос, исполнявшей романсы на его стихи. В Зале земледельцев композитор аккомпанировал ей и 28 октября, о чём Бальмонт кратко написал И. А. Бунину [7].

Не менее интересной была и новая встреча, когда весной 1923 года только что вернувшийся в Париж из концертной поездки в Лондон и Брюссель композитор навестил «братишку»-поэта, исполнив при этом одно весьма деликатное поручение. В письме от 14 марта к Д. Шаховской Бальмонт так рассказывает об этом дружеском визите: «…у меня сидит Прокофьев <…>. Он играл в Лондоне, в одном доме, своё заклинание “Семеро их”. Одна присутствовавшая американка спросила, кому принадлежат эти удивительные слова, и когда он назвал меня и сказал, что я в Париже, она вручила ему 100 франков для посылки мне цветов. Он был столь находчив, что спросил меня, хочу ли я букет цветов в 100 фр. или 100 фр. Я, грешный человек, – добавляет Бальмонт, – предпочёл стофранковку. Красных и белых роз я всё-таки себе купил, чтобы необманно написать американке, как хороши красные и белые розы [8] <…>. 13 мая будет вечер “Бальмонт и Прокофьев”». И уже в полночь, заканчивая письмо, он с душевной теплотой называет близких ему «человеков»: «[поэт] Гребенщиков, когда с ним встречусь, даст мне ощущенье леса и сибирских гор, сказочного Алтая, или Прокофьев, лёгкий, торопливый, насмешливый и застенчивый вместе, убегающий – через минуту его не будет – и потому крепко держащий за руку, почти обнимающий. Это – действительные люди, и я их люблю…» [9].

О совместном вечере, который упоминается в письме, появилась позднее краткая газетная информация: «В воскресенье, 13 мая 1923 г. в 8 ч. 30 мин. вечера в Salle de la Societe des Ingenieurs Civils de France (rue Blanche, 19) состоится художественный вечер К. Д. Бальмонта. Участвуют: Вера Жанакопулос: пение романсов Прокофьева (у рояля Прокофьев); Алис Норо из Вье Коломбье: декламация стихов Бальмонта по-французски; С. С. Прокофьев: музыка (в его исполнении); А. Л. Кубицкий: романсы Н. Н. Черепнина на сл. Бальмонта (у рояля Н. Н. Черепнин); К. Д. Бальмонт: новые стихи (прочтёт поэт)» [10]. Отметим, что подобные литературно-музыкальные вечера устраивались регулярно, о чём свидетельствуют заметки в парижской прессе тех лет. Сегодня, перечитывая их, можно точно установить не только важные для составителей будущей «Летописи жизни и творчества» поэта место, дату и время проведения таких концертов, но и широкий круг лиц, в них участвовавших.

«Обращаем внимание наших читателей, – писала в 1924 г. газета «Последние новости», – на особо интересный вечер, который состоится в театре Раймонда Дункана (34, рю дю Колизэ, мэтро Марбеф) 24 марта, в 9 час. вечера. И литературная и музыкальная часть привлекают к себе внимание как самою программой, так и именами участников. Бальмонт прочтёт свой новый, нигде ещё не напечатанный венок сонетов “Золотой Обруч”, представляющий из себя сводку его поэтического миросозерцания; он прочтёт также ряд маленьких стихотворений. Французская переводчица Бальмонта, поэтесса Людмила Савицкая прочтёт его стихи в своём переводе, а также в переводе А. В. Гольштейн, Ренэ Гиля и Шюзевиля. Р. Дункан прочтёт английские переводы Сэльвера и Ольги Можайской. Сделавшая столько для распространения русской музыки, М. П. Тобук-Черкасс будет петь романсы Прокофьева, Черепнина, Стравинского и Глиэра на слова Бальмонта. У рояля Ольга Михайлова. Памятная всем москвичам и уже составившая себе крупное имя в Германии, Бельгии и Париже, играет скрипачка Лея Любошиц. У рояля юный пианист Борис Гольдовский. Н. А. Орлов, столь прославленный тонкой художественностью своего исполнения величайших мастеров музыки, играет Баха, Шопена, Прокофьева, Скрябина, а во втором отделении вечера с Леей Любошиц исполнит Крейцерову Сонату» [11].

…Пройдёт ещё несколько лет, и в письме к Ивану Шмелёву (27 дек. 1927, Капбретон) Бальмонт вновь с восторгом вспомнит «о превосходном творчестве гениального и просветлённого Скрябина, чисто-русского и высоко озарённого Вячеслава Иванова, лучезарного Стравинского, классически чистого Прокофьева. Кстати, – добавляет он, – со всеми ними я был близок. Видел их так же близко, как Вас. И ближе ещё…» [12].

В упоминавшемся выше стихотворении Бальмонта «Создай мне звуки. Я ключ железный…» особенно выразительно звучит тема разлуки с Россией, ставшая основной для всего последующего творчества. Её отзвуки можно найти и в созданных осенью того же 1921 года четырёх сонетах: «Америка», «Полёт», «По ступеням», «Скрипач», посвящённых С.С. Прокофьеву. Впервые, под общим заглавием «Сонеты», они появились через несколько месяцев в двух номерах нью-йоркской газеты «Утро» [13] (полагаем, не случайно: именно на гастроли в Америку уехал тогда композитор) и с тех пор не перепечатывались в России. И хотя газета просуществовала недолго – с января до середины марта вышло всего 62 номера, поэт напечатал в ней и другие стихи: «Там», «Знак», «Осень» («Я кликнул в поле…»), «Ветер» («Ветер встал дыханьем малым…»), а также мемуарный очерк «Видящие глаза» (Памяти В.Г. Короленко, П.Ф. Николаева и профессора Н.И. Стороженко).

Предлагаем вниманию читателей «Солнечной пряжи» эти «прокофьевские» сонеты; тексты публикуются по правилам современной орфографии. 

Примечания

1. Более подробно об отношениях, личных встречах поэта и композитора см.: Мстислав. Константин Бальмонт и Сергей Прокофьев (Письмо из Франции) // Сегодня. 1927. 13 февр. № 35. С. 4, а также в современной работе: Будникова Л. К. Бальмонт и С. Прокофьев: творческий диалог в историко-культурном контексте Серебряного века // Вестник Челябинского гос. пед. университета. Серия 3. Филология. 2005. № 3. С. 201—220.

2. Созданное под непосредственным впечатлением от музыки композитора и имеющее впоследствии это посвящение: Ребёнку богов, Прокофьеву, стихотворение «Ты солнечный богач. Ты пьёшь, как мёд, закат…» (дата: 9 августа 1917) впервые появилось без него (Москва. 1919. № 2. С. 6). Строчка в стихотворении: «Светы степного ковыля…» напоминает о «Скифской сюите» Прокофьева (1915), об этом же произведении Бальмонт упоминает и в цитируемом ниже письме, называя его «моим Скифом».

3. Андреева-Бальмонт Е.А. Воспоминания. М., 1997. С. 341.

4. Прокофьев С.С. Материалы. Документы. Воспоминания. М., 1956. С. 169.

5. Впервые опубликовано: Голос России. 1921. 18 дек. № 843. С. 4.

6. Цит. по: Звезда. 1997. № 8. С. 159–160.

7. В письме от 28 октября. – См.: Письма К. Д. Бальмонта И. А. Бунину / Вступ. зам. Ж. Шерона; Публ. и примеч. Р. Дэвиса и Ж. Шерона // С двух берегов. Русская литература ХХ века в России и за рубежом. М., 2002. С. 56.

8. Возможная аллюзия на известную строчку И. Мятлева «Как хороши, как свежи были розы…».

9. Цит. по: Звезда. 1997. № 8. С. 172.

10. Последние новости. 1923. 8 мая. № 934. С. 3.

11. Последние новости. 1924. 22 марта. № 1200. С. 3; др. заметки: Звено. 1924. № 59 (18 марта). С. 1; № 60 (25 марта).

12. Цит. по: Константин Бальмонт – Ивану Шмелёву: Письма и стихотворения. 1926—1936 / Сост., вступ. ст., коммент. К. М. Азадовского, Г. М. Бонгард-Левина. М., 2005. С. 85.

13. Утро. 1922. 1 янв. № 1. С. 3; 7 янв. № 6. С. 3.

 

Информация о сайте

Разработка сайта
Иван Шабарин
Контент-менеджер
Денис Овчинников

Шрифт Arial Armenian

Для корректного отображения текста на армянском языке необходимо установить на ваш компьютер