константин бальмонт

сайт исследователей жизни и творчества

"Поэт открыт душою миру, а мир наш — солнечный, в нем вечно свершается праздник труда и творчества, каждый миг создаётся солнечная пряжа, — и кто открыт миру, тот, всматриваясь внимательно вокруг себя в бесчисленные жизни, в несчетные сочетания линий и красок, всегда будет иметь в своём распоряжении солнечные нити и сумеет соткать золотые и серебряные ковры."
К. Д. Бальмонт

Жарский Ф.Г. Бальмонт звучит на польском (о некоторых особенностях переводов Ю. Тувима)

Известно, как много шедевров мировой поэзии К.Д. Бальмонт перевёл на русский язык, в том числе и с польского (например, великих поэтов Юлиуша Словацкого и Адама Мицкевича).

Но переводили и Бальмонта. В Польше наибольшим успехом пользовались переводы замечательного поэта Юлиана Тувима (1894—1953), известного у нас как автор поэмы «Цветы Польши», сатирической поэмы «Бал в опере», многих лирических стихотворений. В России хорошо знают его детские стихи, переведённые известными поэтами Е. Благининой, С. Маршаком, С. Михалковым, Б. Заходером и К. Чуковским. У многих уже взрослых людей на слуху остаётся «Азбука» и «Про пана Трулялинского».

Юлиан Тувим очень любил русскую поэзию, и его переводы с русского признаны во всём мире как исключительное явление в переводческой практике. В переводах он достиг такого же совершенства, как и в оригинальном творчестве. Признано, что русская поэзия занимает девять десятых всего объёма его переводческого наследия [1, с. 94]. Тувим перевёл «Слово о полку Игореве», многие стихи, поэмы и несколько глав «Евгения Онегина» Пушкина, «Горе от ума» Грибоедова, поэму Некрасова «Кому на Руси жить хорошо», из лирики – К. Бальмонта и В. Брюсова, Вяч. Иванова, Ф. Сологуба, А. Блока, И. Северянина, Е. Баратынского, А. Фета, Ф. Тютчева, А. Толстого, Б. Пастернака, М. Светлова, В. Инбер, А. Твардовского, К. Симонова, поэму В. Маяковского «Облако в штанах»… За перевод пушкинского «Медного всадника» польский ПЕН-клуб ещё в двадцатых годах присудил ему первую премию [1, с. 94].

В 1921 году польский поэт выпустил книгу лирики К. Бальмонта и В. Брюсова, где опубликовал в своём переводе 26 лучших стихотворений Бальмонта, преимущественно из книг «Горящие здания», «Будем как Солнце» и «Только любовь».

После смерти Ю. Тувима в Польше вышел подготовленный им при жизни трёхтомник «С русского», вобравший в себя почти всё, что перевёл он на польский, в том числе девять стихотворений Бальмонта, хотя им переведено гораздо больше. Марк Живов объясняет это тем, что поэт руководствовался «соображениями <…> в большей мере идеологическими», оставив в издании только девять стихотворений Бальмонта, четыре – Брюсова и ничего из своих переводов А. Белого и Вяч. Иванова. Тувим, по словам критика, «подчеркнул этим, что поэзия символистов, которая увлекла его в юности, стала для него далёкой и чуждой» [1, с. 95]. Думается, объяснение это ошибочное. Такой подход не в характере Тувима и не в обычае литературной жизни Польши во все времена. Причина некоторой избирательности при составлении издания – большой общий объём переведённого поэтом, что побуждало его к сокращению отдельных текстов.

Обратимся к характеру переводческой работы поэта, которая была оценена в Польше чрезвычайно высоко, хотя не обошлось и без упрёков в формализме. Польский поэт Северин Полляк писал во вступительной статье к трёхтомнику: «Он был одновременно самым крупным популяризатором русской поэзии в Польше и создателем современной школы перевода, методы которой имели влияние на других поэтов, переводящих не только с русского, школы, которая главенствовала в польском переводческом творчестве в течение всего межвоенного периода, а существеннейшие достижения которой стали основой сегодняшних взглядов на вопросы поэтического перевода» [1, с. 106].

Может показаться, что перевод с русского на польский (и наоборот) не представляет трудностей по причине родства языков. В них налицо лексическое и синтаксическое сходство. Многие слова звучат одинаково и означают одни и те же явления и предметы. Русскому и польскому переводчику можно обойтись и без подстрочника. Но серьёзные трудности возникают из-за разности просодий (особенностей ударения) двух родственных языков. В русском языке ударение подвижное и не определяется особыми правилами. Просто нужно запомнить норму. В польском, в отличие от русского, ударение постоянное – на предпоследнем слоге (исключения очень редки). Причём, если при изменении слова слогов становится больше, меняет место и ударный слог, неизменно оставаясь предпоследним. Особую трудность поэтому для перевода с русского на польский представляет передача ритмики русского стиха с мужской рифмой, придающей стихотворению живость и энергичную интонацию, а потому часто использовавшейся в классическом русском стихосложении. В польской стихотворной речи ямбический стих очень затруднителен, как и силлабо-тоническая система в целом. Силлабическая система, характерная для классического польского стихосложения, употреблялась в русском стихосложении в начальный период художественной словесности, до середины ХVIII века.

Юлиан Тувим был сторонником не только «словесного» перевода, но и «звукового». Он считал, что переводчик должен следовать ритму оригинала: по его мнению, это способствует более полной передаче духа произведения. Так подходил польский поэт и к переводам стихотворений Константина Бальмонта. Читая переведённые им стихи, не замечаешь какой-либо ущербности перевода, недостоверности, неполноты по сравнению с оригиналом, потери ритмического рисунка авторского текста. Конечно, это можно объяснить духовной общностью двух художников. Поэзия Бальмонта была близка Тувиму, особенно в начале ХХ века, когда польский поэт тяготел к символизму. В лирике Бальмонта Тувиму импонировало романтическое мироощущение, прославление жизни, любви, природы, обращение к фольклору. К тому же польский младший собрат российского поэта страстно любил народное слово, всю жизнь его коллекционировал. Сам он называл это «лингвистическим умопомешательством», «словесной алхимией». Своё отношение к слову он выразил в программном стихотворении «Зелень. Словотворческая фантазия». Вот небольшой отрывок:

Мало видеть слово. Надо точно
Знать, какая есть у слова почва,
Как росло оно и как крепчало,
Как его звучало зазвучало,
Чем должно набухнуть и налиться,
Прежде чем в названье превратиться,
В званье, в имя или в кличку просто…
Прелесть слова – в летописи роста...
(Перевод Л. Мартынова) [2, с. 252].

В отношении к переводческому искусству и Бальмонт, и Тувим оказались едины. В предисловии к сборнику стихотворений Бальмонта Вл. Орлов отметил стремление Бальмонта-переводчика передавать «все личные, национальные и временные особенности» оригинала, а в примечаниях к переводам поэта из сочинений Шелли приводится оценка Бальмонтом собственного перевода стихотворения Шелли «Облако»: «Перевод этого стихотворения, помещённый в первом выпуске (1893), далеко не передаёт всех его образов и страдает тем существенным недостатком, что не воспроизводит певучего ритма подлинника. Это побудило меня перевести его вновь с соблюдением размера подлинника и с возможно близким воспроизведением всех его образов» [3, с. 71]. Вл. Орлов приводит и факт отказа поэта «от мысли воспроизвести поэмы Шелли “Адонаис” и “Волшебница Атласа” русскими стихами и скромно перевёл их прозой, поскольку сознавал, что, благодаря глубокому несходству русского и английского стихосложений, не может дать адекватный стихотворный перевод» [3, с. 655].

В польском стихосложении, по уже известной причине, очень мало мужских рифм, то есть с ударением на последнем слоге. В русской же поэтической традиции эти рифмы естественны и наиболее распространены. Единственный выход для переводчика – использовать в конце стихотворной строки односложные польские слова. Это нелёгкая задача, ибо односложных слов почти в каждом языке немного. К тому же они должны соответствовать лексике и образному строю оригинала. Вот тут и пригодилась накопленная Тувимом сокровищница – его коллекция слов. Он искал, вспоминал, оценивал, находил нужное, и ритм перевода оставался таким, каким он живёт в оригинале, или изменялся незначительно. Так, в знаменитой «онегинской» строфе из 14 строк 8 заканчиваются мужской рифмой, и каждой из них он находил польское соответствие, обеспечив ударность последнего слога стиха и не нарушая гармонии произведения. Для этого, конечно, надо было обладать, кроме поэтического дара, большой филологической культурой, художественным вкусом, широтой словаря.

С женской рифмой проблем не было, кроме, конечно, заботы о её смысловом соответствии, красоте звучания, свежести. Дактилическая рифма была невозможной. Как поступал переводчик в этом случае, увидим ниже. Рассмотрим некоторые примеры переводов бальмонтовских стихотворений Тувимом.

В стихотворении Бальмонта «Тишина» – только мужская рифма, и переводчик посчитал необходимым её сохранить. Приводим оба текста:

Тишина

Чуть бледнеют янтари
Нежно-палевой зари.
Всюду ласковая тишь,
Спят купавы, спит камыш.

Задремавшая река
Отражает облака,
Тихий, бледный свет небес,
Тихий, тёмный, сонный лес.

В этом царстве тишины
Веют сладостные сны,
Дышит ночь, сменяя день,
Медлит гаснущая тень.

В эти воды с вышины
Смотрит бледный серп луны,
Звёзды тихий свет струят,
Очи ангелов глядят. [3, с. 129]

Польский текст:

Cicza

Jak bladawy bursztyn mórz,
Tli się opal młodych zórz,
Miękka cicza legła wkrąg,
Trzciny śpią i trawy łąk.

Jaśń obłoków, modry cud,
Odzwierciedla głębia wód,
Cichy, blady odcień chmur,
Cichy, ciemny, senny bór.

W tem królestwe cisza drży,
Wioną słodkie, słodkie sny,
Noc oddycha, kona dzień,
Mrze gasnący zwolna cień…

Sierp księżyca z góry śle
Na te wody blaski swe.
Cicha świetność płynie z gwiazd:
Aniołowych oczu zwiast. [4, с. 13]

Здесь переводчиком сохранена хореическая стопа, но ямбическая рифма.

В стихотворении Бальмонта «Золотая рыбка» мужские рифмы чередуются с женскими (приведём две строфы из пяти):

В замке был весёлый бал,
Музыканты пели.
Ветерок в саду качал
Лёгкие качели.

В замке, в сладостном бреду,
Пела, пела скрипка.
А в саду была в пруду
Золотая рыбка… [3, с. 283—284]

Перевод Тувима:

Złota rybka

W zamku był wesoły bal
I muzyka brzmąca,
Kołysaniem lekkich fal
Wiatr huśtawki trącał.

Drżała, niby senny cud,
Rzewna nuta skrzypka,
A w głębinie srebrnych wód
Była złota rybka. [4, с. 28]

В оригинале восемь строф; соответственно 16 мужских рифм и 16 женских. Большой изобретательности требовали мужские рифмы, но переводчик сумел найти соответствие каждой паре.

Аналогичный пример представляет собой стихотворение «Она отдалась без упрёка»:

Она отдалась без упрёка.
Она целовала без слов.
– Как тёмное море глубоко,
Как дышат края облаков!

Она не твердила: «Не надо»,
Обетов она не ждала.
– Как сладостно дышит прохлада,
Как тает вечерняя мгла!

Она не страшилась возмездья,
Она не боялась утрат.
– Как сказочно светят созвездья,
Как звёзды бессмертно горят! [3, с. 252—253]

Перевод:

Oddała się w niemej pokorze,
Bez słowa wyrzutu, bez łzy.
­ O, jakże głębokie jest morze,
Jak ślicznie obłoczek w niem drży!

Obietnic z mych ust nie żądała,
Nie łkała: “Nie trzeba… och, nie!”
­ Jak lekko topnieje mgła biała,
Jak słodko wiew wione przez mgłę!

Nie bała się kary, zagłady,
Ni losu straszyła ją moc.
­ Jak palą się gwiezdne mirjady,
Jak płoną przedziwnie w tę noc! [4, с. 26]

Во всех трёх строфах – точное соблюдение чередования женских и муж-ских рифм, передающих чудесный лёгкий ритм произведения.

Так же точно воспроизводится ритм известного стихотворения «Я изысканность русской медлительной речи» [3, с. 232]. Лишь в последних двух строках парная мужская рифма заменена переводчиком на женскую, которая удачно завершает стихотворение:

W słowach moich powolna mowa rosjan się kwieci,
Zwiastunami mojemi byli dawni poeci,
Jam przedziwne w niej odkrył uchylenia i dżwięki,
Ton rozśpiewny i gniewny, przeczulony i miękki.
Jam grąjacy jest grom,
Nagły zygzak lub złom,
Jam przejrzysty jest sdrój,
Wszystkich, niczyj i swój.

Jednolite pluskania, wielopienne i zmienne,
Czystej wody kamienie i klejnoty bezcenne,
Echa wołań majowych, leśnych zabaw gęstwinnych,
Zbierać będę, posiędę, co dostrzegę u innych.
Jak sen, młody, jak kwiat,
Kocham siebe i świat,
Kochający, kochany,
Jam jest wiersz wyszukany! [4, с. 7]

То же, но безо всяких исключений, можно наблюдать в переводе стихотворения «Кинжальные слова» [3, с. 147—148]. В шестнадцати его стихах 8 рифм женских и столько же мужских:

Sztyletowe słowa

Już mam dość tych zwiewnych śnień,
Dość tych godów harmonijnych,
Dość zachwytów wzniosłych,drżeń,
Kołysanek melodyjnych!
Chce rozedrrzeć blaski zórz
I błekity snów gasnących!
Teraz ­ gmachów chcę płonących,
Teraz ­ chcę ryczących burz!

Upojenie, sen głęboki,
Myśl przytępia złudą mar,
Niech więc drgną w mem sercu mroki,
Niechaj z mórz wybuchnie żar!
Dziś chcę nowych strun rozdzwonnych
Dla mych nowych uszt i snów!
Sztyletowych pragnę słów
I okrzyków chcę przedzgonnych! [4, с. 17]

В стихотворении из цикла «Разлучённые» [3, с. 287—288] слышим до боли родную мелодию романса. Женская рифма здесь удачно чередуется с часто встречающейся у Бальмонта дактилической, создавая протяжную задушевную мелодию. Переводчик заменил дактилическую рифму женской, и это не испортило ритма, но придало романсу несколько иную мелодию, не лишённую прелести:

Czy to w dali zadzwoni dzwoneczek,
Dzwonek srebrny przez mgłę szarzejącą,
Czy to księżyc dogasa za chmurką,
Hen, za chmurką blednącą, gasnącą…

Czy spoglądam ze smutkiem, z tęsknotą,
O, z tęsknotą głęboką, bezkresną! ­
W głębię rzeki, w toń wód oniemiałą,
Oniemiałą, bezgłośną, bolesną. ­

Zawsze stajesz przede mną, najdroższa,
W sercu mojem ukryta, jak we śnie, ­
I wtem widzę, żeś nie zapomniana, ­
Zapomniana, kochana bolesnie! [4, с. 30]

А вот в знаменитом стихотворении «Влага» переводчик не посчитал необходимым сохранять мужскую рифму. Поэтический вкус подсказал Тувиму, что в медленном и плавном звучании оригинала отсутствие мужской рифмы не повредит духу стихотворения Бальмонта.

Влага

С лодки скользнуло весло.
Ласково млеет прохлада.
«Милый! Мой милый!» – Светло,
Сладко от беглого взгляда.

Лебедь уплыл в полумглу,
Вдаль, под Луною белея.
Ластятся волны к веслу,
Ластится к влаге лилея.

Слухом невольно ловлю
Лепет зеркального лона.
«Милый! Мой милый! Люблю!..»
Полночь глядит с небосклона. [3, с. 216]

Польский текст:

Wilgność

Wiosło się z łódki zślizgnęło,
Wiewów łaskawych omdlenie…
“Miły moj”… Słodko musnęło
Świetlne przelotne spojrzenie.

Fala łabędzia uniosła
Pod biel miesięczną w oddali.
Tuli się fala do wiosła,
Tuli się lilja do fali.

Fale pluskaniem zalśniły,
Szemrze coś tafla głęboka…
“Kocham cię… Miły moj, miły”…
Północ spogląda z wysoka. [4, с. 23]

Как видим, Тувим не всегда следовал правилу сохранения точного ритма оригинала. Наблюдаем и некоторые несоответствия оригиналу в случаях, когда изменение ритма не искажало интонации стихотворения, авторского замысла и образного строя, когда сохранение мужской рифмы не было категорической необходимостью. Особенно это наблюдается в ранних переводах. Зрелый Тувим более строг к себе.

Неизменно главное значение придавалось сохранению образного и лексического строя бальмонтовских стихов. Так, в переводе стихотворения «Тишина» переводчиком использованы адекватные оригиналу поэтизмы, характерные для лирики Бальмонта: бледнеть, веять, дрожать, замирать, отдыхать, отражать, плыть; голубой, мягкий, светлый, светозарный, сладкий, сонный, ясный; ангел, вода, звезда, месяц, море, лес, луч, тишина, тростник (в оригинале камыш), тень, тучка, чудо, янтарь. В позиции рифмы сохраняются наиболее важные, активно участвующие в создании образа слова: вода, звёзды, день, море, луч, сон, чудо и др.

Таковы некоторые наблюдения над особенностями перевода стихотворений Бальмонта на польский.

Примечания

Одноимённая статья Ф.Г. Жарского была опубликована: Шуйские известия. 1997. 6 июня. № 87 (16337). С. 3.

1. Живов М. Юлиан Тувим. Очерк жизни и творчества. М., 1960.

2. Тувим Ю. Стихи / Пер. с польск. М., 1985.

3. Бальмонт К. Стихотворения. Л., 1969. (Библиотека поэта. Большая серия.)

4. Konstanty Balmont. Walery Briusow: Liryki / Julian Tuwim. Towarzystwo Wydawnicze “Jgnis”. Warszawa, 1921.

 

Информация о сайте

Разработка сайта
Иван Шабарин
Контент-менеджер
Денис Овчинников

Шрифт Arial Armenian

Для корректного отображения текста на армянском языке необходимо установить на ваш компьютер