константин бальмонт

сайт исследователей жизни и творчества

"Поэт открыт душою миру, а мир наш — солнечный, в нем вечно свершается праздник труда и творчества, каждый миг создаётся солнечная пряжа, — и кто открыт миру, тот, всматриваясь внимательно вокруг себя в бесчисленные жизни, в несчетные сочетания линий и красок, всегда будет иметь в своём распоряжении солнечные нити и сумеет соткать золотые и серебряные ковры."
К. Д. Бальмонт

Н.С. Шептуховская, Е.В. Ставровская. Выставка «Музейный комментарий к автобиографическому роману К.Д. Бальмонта “Под Новым Серпом”»

В дни празднования 141-летия со дня рождения поэта в Шуйском литературно-краеведческом музее Константина Бальмонта открылась фондовая выставка «Музейный комментарий к автобиографическому роману К.Д. Бальмонта “Под Новым Серпом”».

Роман «Под Новым Серпом» увидел свет в Берлине, в издательстве «Слово», в 1923 году. Основная работа над романом протекала в 1921—1922 гг. на берегу Атлантического океана в Бретани, в деревушке Сен-Бревен, где Бальмонт, уехав из России, после недавнего пребывания в Париже, нашёл надёжное пристанище для творчества.

Роман, вероятно, был задуман и начат ещё в России. Сам автор определял жанр произведения «Под Новым Серпом» как «роман-автобиографию». Бальмонт погружается в воспоминания своего детства, которое прошло на Шуйской земле, и воспроизводит картину усадебной жизни 60—70-х гг. XIX века.

Выставка являлась предметной иллюстрацией страниц этого романа. Это попытка персонификации героев книги, показ возможных прототипов, реалий романа. Вместо традиционного музейного этикетажа экспонаты сопровождало Слово автора – цитаты из романа.

В экспозиции было раскрыто несколько тематических комплексов. Одна из основных тем, нашедших отражение на выставке, – это тема детства.

«Тайна детства и до сегодня ещё не разгадана, и, вырастая, люди так же мало помнят своё детство и всю его красочно-музыкальную содержательность, как, просыпаясь, мы помним лишь несколько мгновений наши сны, а потом сны тают, и в памяти нашей остаётся лишь воздушное ощущение, что мы были лицом к лицу с тайной, которая блеснула и ушла, – и наше желанье догнать бодрствующим умом ускользающую, ускользнувшую тайну сновидения похоже на желанье коснуться радуги. Пока мы приближаемся к радуге, она уходит. Она уходит и тает. И в конце концов у нас в руках только влажность прошедшего дождя, а в уме слабое воспоминание, что краски были и они единственны по своей красоте.

Обыкновенно взрослые люди, говоря слово «ребёнок» или слово «дети», произносят это слово тоном заурядного, мало что разумеющего, опекуна или же влагают в него нарочитую нежность, овеянную снисходительностью и пренебрежением. Но Тот, Чьё имя благословили нескончаемые миллионы, любил присутствие детей, как Он любил цветы и птиц, и, поставив ребёнка посреди двенадцати Своих избранников, обнял его. Ибо Он лучше других знал, что детство есть сложная красивая тайна».

Детская книга К. Ушинского, раскрытая на странице с изображением играющих котят, навевала образ первых строк романа «Под Новым Серпом». Образ Бальмонта-ребёнка находил преломление и в других экспонатах. Особо следует отметить книгу «Хижина дяди Тома» Г. Бичер-Стоу. Молодой Бальмонт, уезжая из Гумнищ, взял её с собой как воспоминание о жизни в усадьбе. Долгие годы эта книга с автографом поэта бережно хранилась в семье дочери Бальмонта и Дагмар Шаховской – Светланы Шаль (США).

«Книга о негре, которого истязали белые, была первой книгой, над которой мальчик пролил много горьких слёз и которая рассказала ему, что, кроме счастливого мира, отовсюду ему улыбавшегося, есть уродливый мир гнёта и страданий. Эта книга внушила ему, как хорошо обласкать того, чья тёмная доля трудна, но чья душа так же светла и божественна, как душа любого избранника Судьбы».

Героя книги Жоржика, а позднее Горика, под именем которого представлен сам Константин Бальмонт, в усадьбе окружал крестьянский быт. Аттрактивные музейные экспонаты – пастуший рожок, жалейка и бас – создавали атмосферу деревенской жизни.

Тема охоты – сквозная тема романа.

«Ирина Сергеевна [Вера Николаевна Бальмонт, мать поэта] не только не отрицала охоту вообще, но и сама не раз охотилась с мужем своим, Иваном Андреевичем Гиреевым [Дмитрий Константинович Бальмонт, отец поэта], на волков и лисиц. Носиться с борзыми на быстром коне по дикому полю и чувствовать, как ветер свистит и справа и слева, а конь горячо дышит, волнуясь и радуясь заодно с седоком, – это, конечно, настоящее занятие, достойное человека, любящего волю».

На подлинных старинных фотографиях запечатлены страстные охотники Бальмонты и Ясюнинские. По легенде помещики-соседи не раз охотились вместе.

Многие прототипы героев романа легко угадываются. Так, один из главных героев романа – аптекарь Зигмунт Огинский – был раскрыт через предметный мир, окружавший провинциального аптекаря XIX века.

«Зигмунт Огинский [Фёдор Иванович Валевский, провизор] занимал двухэтажный деревянный дом, в нижнем этаже была аптека. Рядом с аптекой – его химическая лаборатория и минералогическая коллекция. В верхнем этаже жил он сам».

Это была известная в шуйских кругах личность. С большим интересом посетители выставки узнавали способ истребления волков, предложенный Валевским – он описал его в своей книге «О том как делать волчью отраву и как изводить отравою волка» (СПб., 1876 г.)

Ученические годы Жоржика были представлены в тематическом комплексе «Шуйская мужская гимназия». Особую ценность имели книги из библиотеки гимназии, подлинные фотографии внутреннего убранства гимназии и уникальный памятный альбом «Шуйская мужская гимназия», изданный в Париже в 1913 году фирмой «С. Случанский и Сын».

В фондах музея хранится богатый материал по истории гимназии. В нём зафиксированы сведения о гимназических преподавателях.

«В шушунскую гимназию приехал новый учитель истории и географии. Он был родом из Вологды, из бедной семьи, одет очень скромно, говорил на «о», и хоть в Шушуне [Шуя] тоже все окают, вологодское произношение было для шушунских гимназистов очень забавным. Очень забавным показался им и сам этот учитель, Алексей Леонтьевич Полозовский [Алексей Ливерьевич Прозоровский], чёрный, коренастый, маленький, с козлиной бородкой, с монгольскими косо расставленными глазками.

С того урока Полозовский стал одним из самых любимых учениками преподавателей, а Горик стал к нему относиться с настоящим преклонением и, попросив у него однажды какую-то книгу для чтения, получил приглашение бывать у него в доме. Этот некрасивый вологжанин, так забавно говоривший на «о», стал настоящим учителем Горика».

Фотографии учителя географии и истории А.Л. Прозоровского и законоучителя священника Спасской церкви г. Шуи М.В. Миловского (в романе – отец Миловзоров), а также первого директора гимназии Ильи Ильича Рогозинникова помогали составить суждение о шуйской интеллигенции.

Представление юного Бальмонта о дальнейшей собственной судьбе просматривалось на протяжении всего романа. Эта тема была сквозной и на выставке. Её отражение можно было найти даже в созерцании любимых уголков родной Шуи. И, казалось бы, на первый взгляд, заурядная фотография старинного катка становилась значимой и важной для понимания внутреннего мира героя.

«Раз, когда Горику было лет четырнадцать или около того, он катался с Колей Перовым [Сергей Кузьмич Петров, одноклассник К. Бальмонта] на коньках, они смеялись и шутили, разгорячённые быстрым бегом, и гадали о том, кто чем будет в жизни.

– Я буду доктором, – сказал Коля Перов.

Горику это показалось прозаическим. Он выписал коньками узорный вензель на льду, ничего не ответил на вопрос товарища: «А ты?»

Смеясь, измерил весь каток, обгоняя Перова, подкатил на скользящих коньках к самому краю катка, где начиналась полоса снега, наклонился к сугробу и пальцем начертил на снегу: «Писатель». Он посмотрел на это слово, возникшее на снежинках, переливавшихся под Солнцем голубыми и зелёными маленькими огоньками, и слово это показалось ему чрезвычайно красивым».

Завершал экспозицию номер газеты «Утро России» (март 1917 г.) со стихами известного поэта К. Бальмонта, которые совпадали по звучанию с последними строками романа.

«В последнее десятилетие изношенного века, в безвоздушное, когда в великой стране, раскинувшейся от моря до моря и из материка в материк, притихли голоса, уставшие повторять одно и то же, и перестала петься песня, потерявшая в душном воздухе свою певучую основу, ослепительно звонко и освобождающе свежо зазвучал молодой голос Георгия Гиреева, юного поэта, нашедшего в глубине своей хотящей души, влюблённой в музыку и познавшей радость полного перевоплощения во всё то, к чему она приближалась, новый зазывчивый стих, поющий о смелости, о воле, о счастье, пронизанный Солнцем и являющий касанье тончайших лучей, ведущих к серпу Новой Луны, победный стих, похожий на поцелуй в час мирового причастия души, которая не примирится с меньшим, как ко всему коснуться и, становясь тем, к чему приближаешься, постичь в безграничном разнообразии связующее единое, обойти всю землю от полюса до полюса и приникнуть ко всем хотящим душам времён исчезнувших и мгновения бегущего, обнять своим понимающим, любящим сознанием лик всех живых существ, творческую игру всех стихийных сил, открывающих горницы несказанные тому, кто подходит к загадкам дорогой любви».

 

Информация о сайте

Разработка сайта
Иван Шабарин
Контент-менеджер
Денис Овчинников

Шрифт Arial Armenian

Для корректного отображения текста на армянском языке необходимо установить на ваш компьютер