константин бальмонт

сайт исследователей жизни и творчества

"Поэт открыт душою миру, а мир наш — солнечный, в нем вечно свершается праздник труда и творчества, каждый миг создаётся солнечная пряжа, — и кто открыт миру, тот, всматриваясь внимательно вокруг себя в бесчисленные жизни, в несчетные сочетания линий и красок, всегда будет иметь в своём распоряжении солнечные нити и сумеет соткать золотые и серебряные ковры."
К. Д. Бальмонт

Анатолий Киселёв. Таинственный язык

Стихи – это таинственный язык общения для миллионов, который вырабатывается где-то в недрах души. Души национальной, мировой, твоей или моей. Счастливым и свободным выражением такой способности был и остаётся для нас А.С. Пушкин. Его речевые стихотворные образцы, которые поселяются в нашем сознании, и есть высший реальный язык духовности, незримо противостоящий невежеству, практицизму, цинизму и жестокости. Тяготение к Пушкину, к поэтам вообще (осознанное или стихийное) – это наш шанс к реализации нашей духовной индивидуальности. Так я бы ответил на вопрос: нужны ли стихи? И кому? – Нужны всем.

Другая, деликатная сторона этого разговора – творчество. Попытки стихотворчества сразу обнаруживают великую трудность добиться даже мало-мальски приличного результата. Конечно, всё это зависит от степени одарённости человека, в том числе языковой.

Проверка себя стихотворчеством очень полезна. Можно самому уловить степень своей «глухоты» к слову, к логике, выразительности, вообще к совершенству речи. А это значит, что стихи помогли вам начать трудный путь к изменению вашего языкового состояния, к духовному взаимодействию с высшими ценностями жизни. Вот почему можно говорить и о том, что увлечение стихами (как и творчеством) – это школа воспитания чувств, созревания души.

Свои попытки в стихотворчестве я называю опытами и предлагаю читателям нашей газеты в подтверждение всего здесь высказанного.

Влюблённость в Шую

Россия. Ни позы, ни моды,

Хотя эту моду кроит.

Провинция. Годы и годы

Здесь чистый лесной колорит.

Почти деревянный, но город

В узорах оконной резьбы;

Простой, как берестяный короб,

Страничка из книги-судьбы.

Из книги о древней, сосновой,

Берёзово-плоской Руси,

Всегда потаённой и новой,

С предчувствием света и сил.

Отсюда сбираются реки –

С бесчисленных соков из круч,

С колодезной свежести речи,

Которой был Пушкин могуч!

Здесь место исхода в большую

Всеволжскую русскую ширь!..

Влюбляюсь в тишайшую Шую,

Как дети влюбляются в мир.

Шуйская колокольня

Этот город невысок,

В море жизни, как мысок,

А из моря виден так:

Колокольня, как маяк.

Колокольня – высота,

Неродная красота,

Итальянская (поди ж!),

Поднебесная, как стриж.

Колокольня со крестом –

Указующим перстом:

– Эй, шуяне, глазки ввысь!

Эй, народ, не спи, дивись!

Не зачахни в тесноте,

Порадей и красоте!

И куда бы я ни шёл,

Надо мной ажурный столп –

Илья Муромец с копьём,

Золочёным остриём…

Это ось всех здешних мест,

Тех, что рядом и окрест.

С ней и крутятся они:

Избы, фабрики, огни!

Теза – спицы колеса,

Обод – чёрные леса.

Шуя в январе

Готовилась, видно, природа

Отметить рождение года,

И вот – удивительный день:

По белому синее (тень).

Лимоном вкатилось Светило

Без жара, увы. Поостыло…

А по небу, скатерти бурь,

Положена краска лазурь.

Кто ж выстелил вёрсты-полотна

И красил их ровно и плотно?

В индиго, кумач и янтарь?

– Якут узкоглазый, январь!

Весь город – под новою крышей,

Ни вод, ни дерев не колышет,

А втиснут в пустыню!

Живой!..

Вот Шуя со шпилем.

Зимой.

Шуя в октябре

Берёзы редеют в пространствах,

В медовых оранжевых снах –

Высокая степень багрянства

Явилась на всех сторонах.

И долго не будет рассеян

Тех листьев златеющий сор,

Хоть явственно трудится Север

Зелёному наперекор.

Под свист пропадает убранство

Царицы лесной в октябре,

И тлеет, и тает багрянство

На осиротевшей земле.

Как жаль этой солнечной плоти:

Стекает под ноги, под снег,

Но молодо трудится осень,

Заставши леса в полусне.

Они откупаются данью

Богатой, текучей, златой!..

Да, осень. Пора созиданья.

Работа её мастерской.

Пусть длится и золотом светит

Отторженный лист, он хорош!

Колдует и мучится ветер

Над летней одеждой берёз.

Памяти палехского художника В.М. Ходова

Иконный вид у Палеха –

И вид, и чин.

Село стоит,

Как памятник,

Среди равнин.

Соборами возвышено,

Как и вчера,

Да памятными крышами,

Где мастера.

Иконная традиция

Тонка-тонка,

Над росписями птицею

Рука-рука;

И веером расходятся

По всей земле

Река и колокольница,

Что есть в селе.

Отцами заповеданы

И сноп, и кисть,

Что в каждом доме ведомы,

Едины бысть…

Там цвет златооранжевый

Сквозь лак пластин.

Художник Ходов там живал…

Ему – помин.

 

Информация о сайте

Разработка сайта
Иван Шабарин
Контент-менеджер
Денис Овчинников

Шрифт Arial Armenian

Для корректного отображения текста на армянском языке необходимо установить на ваш компьютер