константин бальмонт

сайт исследователей жизни и творчества

"Поэт открыт душою миру, а мир наш — солнечный, в нем вечно свершается праздник труда и творчества, каждый миг создаётся солнечная пряжа, — и кто открыт миру, тот, всматриваясь внимательно вокруг себя в бесчисленные жизни, в несчетные сочетания линий и красок, всегда будет иметь в своём распоряжении солнечные нити и сумеет соткать золотые и серебряные ковры."
К. Д. Бальмонт

В.Д. Пятницкий. Окказионализмы в автобиографическом романе К. Бальмонта

«Лексика – это единственная сфера языка, которая открыта для всевозможных индивидуальных и окказиональных образований», – писал Д.Н. Шмелёв [6, с. 20—21]. Многие авторы художественных произведений, в том числе поэт-символист К. Бальмонт, к таким образованиям прибегают довольно часто. Н.А. Николина в своей статье, посвящённой анализу поэзии Бальмонта с этой точки зрения, отметила, что «новообразования [его] преимущественно потенциальные слова» [4, с. 82]. Ею были выделены в качестве преобладающих групп деадъективы с суффиксом -ость, прилагательные-сложения и сращения с опорным адъективным компонентом, сложные существительные, субстантивированные прилагательные, а также глаголы – приставочные, суффиксальные и суффиксально-префиксальные. Авторские образования в прозе поэта, включая его автобиографический роман «Под Новым Серпом» [1], с этой стороны не изучались. Наш материал показывает, что в романе, как и в поэзии, необычных образований довольно много, причём некоторые из них (вспев, острийный, сложения или сращения с первыми компонентами все-, много- и др.) встречаются и в поэтических текстах. Правда, той функциональной нагруженности, которая характерна для символистского мировидения поэта, у них нет. Слова на -ость с отвлечённо-качественным значением, которые, как заметила Н.А. Николина, очень широко используются Бальмонтом-поэтом, в романе многочисленными не являются. Интересно, что, например, если в поэзии употреблён субстантив зеленовейность, то в прозе находим адъектив зеленовейный. В целом можно сказать (и на это обращали внимание некоторые исследователи), что проза К. Бальмонта – это не обычая проза, а проза поэта, для неё характерен тот же настрой, то же мирочувствование, которые отражены в поэзии. Но, отметим ещё раз, функции окказионализмов Бальмонта (среди них есть не только лексические целостные единицы, но и необычные формы слов) в романе не столь очевидны, как в поэзии. Любопытно, что некоторые единицы в тексте употребляются неоднократно.

Представим бальмонтовские романные окказионализмы (будем применять только этот термин) по их частеречной принадлежности.

Имена существительные. Среди них находим: а) отглагольные с нулевым суффиксом: огляд, всклик, узыв, вспев, промен и др.; б) отглагольные на -ние (-нье): враждование, чарование (чарованье), тоскованье, радованье, упоевание, угадание, потопление, посягновение, любленье, означение, вынуждение, исхождение; в) агентивные отглагольные с суффиксом -тель: подделыватель, преобразитель; с дополнительным суффиксом -ниц- у слов жен. р.: даятельница, принизительница. Образования другой структуры единичны: съедоба («еда»), забавка («забава» в зн. «забота»); сложные существительные зловестники, словосостязание, троезвездье. В романе читаем: «Ирина Сергеевна вступила в полосу радованья на все мелочи жизни»; «…Толпа всегда одна и та же, принизительница»; «У Ивана Андреевича была… новая хозяйственная забавка».

Имена прилагательные с авторской структурой в романе также многочисленны; это суффиксальные и префиксально-суффиксальные адъективы с суффиксами и префиксами -тель-н-, -чив-, -им-, -н-, со-: предвещательный, раздирательные, завершительный, зазывчивый, уманчивый, яблонный, недосяжимый, острийный (от остриё), созвенный; сложносуффиксальные и сложные: всеискупляющий, вседостигающий, всеслитный, всепредметный (тот же компонент все- в существительных всежизнь, всесмерть), умосводящий, искромечущий, звездотворческий, зеленовейный, длинностебельный, зловольный, тихозвонный, землекопательный, новожданный, новочаянный, тупозверский, преступно-опрометчивый, угрозно-зиявший, нарочно-небрежный. Вот некоторые контексты: «[Революция пришла] с ликом свирепым и тупозверским»; «…Много очаровательных минут пережили дети в землекопательных дикарских работах…»; «Кричат уманчивые птицы, дразнят и зовут, болью и грустью терзают…»; «Малое звено выпало из великой созвенной цепи…»; «[Призрак Маши Колосовой] мгновенно отодвигается от него, через слова её брата, в недосяжимые дали».

Из окказиональных отадъективных образований на -ость можно указать лелейность, многорукость, любовность, многоразность (в значении «различие»), недосяжимость, самомнительность, ежедневность.

При чтении романа обращает на себя внимание и то, что Бальмонт использует и некоторые необычные формы существительных и прилагательных; часть из них в современных словарях трактуется как единицы устарелые или стилистически ограниченные. Сюда относятся выделенные нами слова в таких случаях: «в этом виноградном грозде»; «около гроздий сирени»; «охотиться на тетеревей»; «против каменных острий»; «смотря на пляску пламеней»; «шелестом крыл»; «человеки и человеков»; звончее («Иволга… пропела ещё звончее свой виолончельный напев»). А.А. Зализняк [3, с. 52, 54, 441, 586, 809] в качестве нормативной формы мн. ч. указывает гроздьев (в им. п. – гроздья); слово грозд (муж. р.) снабжено пометой устар.; форма род. п. мн. ч. сущ. остриё – остриёв; от слова пламя образование мн. ч. затруднено; форма с корнем «человек» используется после количественных числительных. Форму сравнительной степени звончее И.Б. Голуб [2, с. 150] характеризует как просторечную, а Н.А. Николина [5, с. 176] – как возможную в художественной речи (нормативная форма – звонче). Особенностей в употреблении форм числительных у писателя не отмечено, за исключением формы превосходной степени порядкового числительного, использованной в значении «раньше всех»: первее всех.

Некоторые прилагательные имеют в тексте романа окказиональное значение, выявляющееся в сочетаниях «тряпичное поведение», «неистовое количество», «немноголетние товарищи» (в зн. «малолетние»), «с безгласным отчаянием».

Довольно большую группу образуют в романе глагольные формы авторского морфемного состава. К ним относятся выделенные слова в таких сочетаниях: «сказки продолжали колыбелить детскую грёзу»; «колыбеля снежинки и детские мечты» (дееприч.); рождала его легко (в зн. «рожала»); «Глебушка капризил» (ср. капризничал); «лошадь нетерпеливилась»; «предусловило чары»; «вспевающий свою песню»; «в одно слиявший моё утро, моё детство с Солнцем»; «иссечённая из камня» (в зн. «высеченная»); «обезумеленные (люди)»; «у замгленных окон»; «нетерпеливясь» (дееприч.); «призащурив глаза»; «о расчувствованных оболтусах» (в зн. «расчувствовавшихся»); «скоробленные (листья дуба)»; прич. родящий в значении буд. вр.: «[Птичка] чирикнула и рассказала матери, ещё не родившей, но родящей (= которая родит. – В. П.) через мгновение, что в мире есть песня». Очевидно, авторским нужно считать суффикс -ащ- причастия в соответствии с нормативным -ущ-: «[Голуби] мурлычащим, нежно стонущим голосом долго ворковали».

Группа окказиональных наречий романа включает в себя чаще всего отадъективные или отпричастные дериваты с суффиксом -о/-е – простые и сложные по структуре: «залюбованно (посмотрел)»; предчувственно радуясь; «чувствующая утренне (душа); «плещет всеобъёмно»; «безгласно говорит»; «залюбопытненно (обогащать лексикон)»; «ваятельно занести»; «звали узывчиво»; «звездообразно»; «ткёт утончённо-воздушно»; «звездообразно расходящиеся»; «криво-косо выходит».

Окказиональные образования романа не вызывают затруднений понимания, поскольку опираются на известные корневые части и обычные модели деривации. Они, несомненно, являются отражением индивидуального стиля К. Бальмонта – поэта и прозаика, в котором всегда ощущается поэт.

Примечания

1. Бальмонт К. Под Новым Серпом. Избранные стихотворения и проза. Иваново, 2007. С. 93—332.

2. Голуб И.Б. Грамматическая стилистика современного русского языка. М., 1989.

3. Зализняк А.А. Грамматический словарь русского языка. М., 1977.

4. Николина Н.А. Типы и функции новообразований в поэзии К. Бальмонта // Бальмонт и мировая культура: Сб. науч. статей 1-й Международной конференции (2—4 октября 1994 г.). Шуя, 1994.

5. Орфоэпический словарь русского языка. Произношение, ударение, грамматические формы / Под ред. Р.И. Аванесова. М., 1983.

6. Шмелёв Д.Н. Проблемы семантического анализа лексики. М., 1973.

 

Информация о сайте

Разработка сайта
Иван Шабарин
Контент-менеджер
Денис Овчинников

Шрифт Arial Armenian

Для корректного отображения текста на армянском языке необходимо установить на ваш компьютер