константин бальмонт

сайт исследователей жизни и творчества

"Поэт открыт душою миру, а мир наш — солнечный, в нем вечно свершается праздник труда и творчества, каждый миг создаётся солнечная пряжа, — и кто открыт миру, тот, всматриваясь внимательно вокруг себя в бесчисленные жизни, в несчетные сочетания линий и красок, всегда будет иметь в своём распоряжении солнечные нити и сумеет соткать золотые и серебряные ковры."
К. Д. Бальмонт

Е.В. Борисова. С любовью и юмором

«Если не стареют стихи, не стареет в нашем представлении и сам поэт», – говорил И. Андроников. Для нас, учителей и учащихся Шуйской средней школы № 2, бывшей мужской классической гимназии, где с 1876-го по 1884 г. учился будущий поэт, Константин Бальмонт – это «живой классик», творчество которого современно в любую эпоху, поэтому нам интересны и дороги любые «беглые чёрточки» в воспоминаниях о нём.

Влияние Бальмонта на современников было неоспоримо. В. Брюсов признавался: «Я был одним до встречи с Бальмонтом, стал другим после знакомства с ним… через Бальмонта мне открылась тайна музыки стиха». Слава сопутствовала не только стихам, но и самой личности Бальмонта. И неудивительно: по словам М. Цветаевой, «на каждом бальмонтовском жесте, слове – клеймо – печать – звезда поэта». Но был у этой славы и иной, иронический характер. К. Бальмонт относился к тем поэтам, о которых ходило немало легенд и анекдотов.

Бальмонта знало великое множество людей: приятели по гимназии, по редакциям и издательствам, совсем малоизвестные и знаменитые литераторы, актёры, художники, музыканты, а также несчётное число поклонников и поклонниц его творчества. И многие, писавшие о нём, в своих мемуарных зарисовках вспоминают о «ребячьих выдумках, дет-ских чудачествах» поэта, отмечают его стремление говорить «превыспренно» о мелочном и житейском, о его позе, о манере «шаманить» при чтении стихов.

Эти материалы очень интересны, так как дают живое и достоверное представление о К. Бальмонте не только как о поэте, но и как о человеке, который всю жизнь оставался «большим ребёнком», искренним и доверчивым, но в то же время капризным и непредсказуемым в поступках.

Андрей Белый в своей мемуарной книге «Начало века» посвятил очерк Бальмонту – человеку, который, по словам автора, «вне комической, трагикомической ноты и неописуем». В памяти А. Белого остались «рои эпизодов». Вот некоторые из них:

«…К.Д. Бальмонт выступал, весь обвешанный дамами, точно бухарец, надевший двенадцать халатов: халат на халат.

Он много работал, прочитывая библиотеки, переводя и слагая за книгою книгу; впав в мрачность, из дому бежавши, прихрамывающей походкой врывался в передние добрых знакомых… красноносый и золотоглазый… с серым мешком холстяным под рукой; вынимались бутылки из мешка; и хозяйка шептала: “Не знаю, что делать с Бальмонтом”.

…Раз он в деревне… полез на сосну: прочитать всем ветрам лепестковый свой стих; закарабкался он до вершины; вдруг, странно вцепившись в ствол, он повис, неподвижно, взывая о помощи, перепугавшись высот; за ним лазили; едва спустили: с опасностью для жизни.

Однажды, взволнованный отблеском месяца в пенной волне, предложил он за месяцем ринуться в волны; и подал пример: шёл – по щиколотку, шёл – по колено, по грудь, шёл – по горло, – в пальто. В серой шляпе и с тростью; и звали, и звали, пугался; и он вернулся: без месяца.

…Я бы мог без конца приводить факты этого рода, весьма обыденные в жизни Бальмонта; весьма удивительно: не горел, не тонул и с сосны не низвергся…».

В воспоминаниях Бориса Зайцева запечатлён образ Бальмонта московского – эксцентричного, избалованного поклонением, капризного. Бальмонты и Зайцевы жили по соседству: некоторые окна двух квартир в Ново-Песковском и Толстовском переулках даже смотрели друг на друга. И вот однажды, «изогнув голову по-бальмонтовски, несколько ввысь и вбок», поэт предложил друзьям прийти в гости, «минуя скучные земные тропы… по воздуху». К счастью, Бальмонт не осуществил своего намерения.

И ещё один эпизод, характеризующий поэта как человека, «ребячьи выдумки, детские чудачества» которого не могут не вызвать улыбку. Как-то днём Бальмонт появился в квартире Зайцевых вместе с Максимилианом Волошиным и, осмотрев нехитрую обстановку столовой, заявил о желании читать свои произведения «не в этой будничности, но среди рощ и пальм Таити или Полинезии». На резонные возражения хозяев о том, что в Москве негде взять рощи и пальмы, Бальмонт победоносно-капризно провозгласил: «Мечта поможет нам. За мной!» После этих слов он подошёл к большому старому обеденному столу и ловко под него нырнул. Туда же с трудом залез тучный Волошин, «дамы проскочили со смехом, по-детски… Вскоре из пальмовой рощи Спасо-Песковского раздались протяжные “нежно-напевные” и “певуче-узывчивые” строфы … стихов».

Н. Тэффи в мемуарном очерке о Бальмонте приводит эпизоды из своей молодости, когда имя поэта «уже гремело по всей Руси». Первый из них относится к встрече с поэтом в Петербурге, в артистическом кабаре «Бродячая собака» на Михайловской площади. Бальмонта все ждали, готовились к встрече и заранее радовались. Приезд мэтра был настоящей сенсацией:

«Он вошёл, высоко подняв лоб, словно нёс златой венец славы. <…> Его встретили, окружили, его усадили, ему читали стихи. Сейчас образовался истерический круг почитательниц – “жён-мироносиц”.

– Хотите, я сейчас брошусь из окна? Хотите? Только скажите, и я сейчас же брошусь, – повторяла молниеносно влюбившаяся в него дама.

Обезумев от любви к поэту, она забыла, что «Бродячая собака» находится в подвале, и из окна никак нельзя выброситься. Можно было бы только вылезти, и то с трудом и без всякой опасности для жизни.

Бальмонт отвечал презрительно:

– Не стоит того. Здесь недостаточно высоко.

Он, по-видимому, тоже не сознавал, что сидит в подвале».

И ещё один забавный случай из воспоминаний Н. Тэффи:

«Случилось мне как-то завтракать с ним и с профессором Е. Ляцким. Оба хорохорились друг перед другом, хвастаясь своей эрудицией и, главное, знанием языков.

Индивидуальность у Бальмонта была сильнее, и Ляцкий быстро подпал под его влияние, стал манерничать и тянуть слова.

– Я слышал, что вы свободно говорите на всех языках, – спрашивал он.

– М-м-да, – тянул Бальмонт. – Я не успел изучить только язык зулю (очевидно, зулусов). Но и вы тоже, кажется, полиглот?

– М-м-да, я тоже плохо знаю язык зулю, но другие языки уже не представляют для меня трудности.

Тут я решила, что мне пора вмешаться в разговор.

– Скажите, – спросила я деловито, – как по-фински «четырнадцать»?

Последовало неловкое молчание.

– Оригинальный вопрос, – обиженно пробормотал Ляцкий.

– Только Тэффи может придумать такую неожиданность, – деланно засмеялся Бальмонт.

Но ни тот, ни другой на вопрос не ответили…»

Воспоминания Ю. Терапиано относятся уже к 20-м годам. Париж. Бальмонта пригласили выступить на вечере Союза молодых поэтов, посвящённом Баратынскому. Речь Бальмонта «называлась “Высокий рыцарь” или что-то в этом роде, по-бальмонтовски». Цитируя по памяти стихи Баратынского, Бальмонт два раза ошибся, и оба раза его поправил с места присутствующий на собрании пушкинист М. Гофман. «Первую поправку Бальмонт принял, но вторая его рассердила:

– Вы всё время поправляете меня, – обратился он к Гофману, – но я ведь специалист по Бальмонту, а не по Баратынскому!»

Наверное, прав В. Брюсов, который находил объяснение и оправдание житейскому поведению Бальмонта в самой природе поэзии: «Он переживает жизнь, как поэт, и как только поэты могут её переживать, как дано это им одним: находя в каждой минуте всю полноту жизни. Поэтому его нельзя мерить общим аршином».

«Живой классик» – это писатель или поэт, который не воспринимается как нечто далёкое и отвлечённое. Ни родители, ни ученики, ни учителя нашей школы никогда не забывают о том, чьё имя носит учебное заведение. Слова «гимназия», «гимназисты», «Бальмонт» очень часто звучат на уроках исторического и литературного краеведения, литературы, МХК, музыки. Давайте заглянем в учебные кабинеты, послушаем ответы ребят… и по-доброму улыбнёмся.

Не царское это дело…

– Ребята, а кто из известных людей учился в Шуйской мужской гимназии?

– Елизавета Петровна!

– Подумай хорошенько!

– Понял! Она не могла учиться в Шуйской гимназии, потому что она женщина!

Повторенье – мать ученья

– В коридоре второго этажа гимназии вдоль стен стояли книжные шкафы, а также бюсты великих мыслителей и философов древности.

– Повторим, ребята. Что же располагалось в коридоре второго этажа гимназии?

– На втором этаже размещались застеклённые шкафы с книгами, а также… чучела преподавателей.

Из истории гимназии

Строительство здания гимназии проходило с 1871-го по 1879 год. Были задействованы военные орудия.

Строгий кур де нер

– Что означает слово «кур де нер»?

– Кур де нер – это воспитатель, который следил за порядком в классе и за поведением детей в гимназии.

(Справка: кур де нер – внутренний дворик гимназии)

Дружба великих

Пушкин был великим поэтом, Бальмонт тоже был великим поэтом, поэтому они были друзьями.

Отец поэта

– А кто скажет, как звали отца К. Бальмонта?

– Его звали Дима!

Кто главный?

– Ребята, а кто в школе самый главный? Ему подчиняется даже директор.

– Бальмонт!!!

– Вообще-то, речь идёт о звонке...

Кто учился в гимназии?

– Ребята, вы ученики, школьники. А как называют тех, кто учится в гимназии?

– Гимнасты!

– Спортсмены!

– Нет, подумайте еще! Кто же учился в нашей школе, бывшей гимназии?

– Поэты!!!

Где открывается фестиваль?

– Ребята, а где открывается фестиваль «Солнечный эльф»?

– Фестиваль каждый год открывается в кабинете № 7!

Диета от Бальмонта

Чтобы приобрести все книги К. Бальмонта, Ефим Вихрев даже голодал.

Бальмонт и технический прогресс

Экскурсия по школе, бывшей гимназии:

– По этой лестнице ходил К. Бальмонт… В актовой зале поэт читал свои стихи…

В экспозиции представлены фотографии К. Бальмонта…

Вопрос в кабинете информатики:

– А за каким компьютером сидел Бальмонт?

Поэт… средней полосы России

(Сценка)

Действующие лица:

Учитель биологии и географии Ольга Михайловна

Ученики

– Внимание! Слушайте объявление. Елена Валентиновна уехала на семинар в Иваново. Литературу будет вести Ольга Михайловна!

– Как Ольга Михайловна?! Она же биолог, а у нас творчество Бальмонта сегодня!

– А вот так. Ольга Михайловна Бальмонта тоже любит.

Здравствуйте, ребята! Садитесь. Вы уже знаете, что литературу сегодня буду вести я. Итак, творчество К.Д. Бальмонта. Какое стихотворение вам задали наизусть?

– «Осень».

Ну, пожалуйста, к доске пойдёт… Иванов!

– Поспевает брусника, стали дни холоднее…

Подожди-подожди… Ну, куда ты торопишься… Здесь вдуматься нужно. Бальмонт всё-таки! Его имя наша школа носит! Как это… Стали дни холоднее… Как точно подмечено… В сентябре, когда в лесах средней полосы России созревает брусника, продолжительность светового дня составляет почти 12 часов. А после 23 сентября световой день становится короче ночи и столбик ртутного термометра опускается иногда до минусовой отметки.

– И от птичьего крика

В сердце только грустнее.

Да-да. Речь, вероятно, о грачах. Кстати, что вам известно о грачах?

– Эти перелётные птицы приносят большую пользу человеку. Они специалисты по выкапыванию личинок жуков-вредителей, за год одна птица съедает их до 8 тысяч. Грачи живут колониями, осенью улетают на юг.

Стаи птиц улетают,
Прочь, за синее море,
Все деревья блистают
В разноцветном уборе.

Да, осенью деревья очень красивы. Какие деревья средней полосы России вам известны?

– Берёза! Это листопадное дерево. Весной у неё очень вкусный сок!

– Богат витаминами и минеральными солями.

– Из берёзы делают веники для бани!

– А из древесины получают уголь и дёготь!

– А я липу знаю! Она вырастает до 30—40 метров в высоту, живёт несколько столетий.

– Липовый цвет заваривают, как чай, используют в медицине.

Да-да, а ведь липа – любимое дерево К. Бальмонта. Читай дальше!

– Солнце реже смеётся,
Нет в цветах благовонья,
Скоро Осень проснётся
И заплачет спросонья.

Да, именно заплачет. Влажность воздуха осенью в наших краях достигает 90—100 %, солнце прячется за кучевые облака, часто выпадают осадки в виде дождя... Садись, Иванов, – пять! К доске пойдёт… Петров!

– Ольга Михайловна, а я про цветы знаю.

Про какие цветы?

– Ну, у Бальмонта: «Нет в цветах благовонья…» Вот ромашка, например, лекарственное растение…

Лекарственное, говоришь… Ну что же, Петров... По биологии – 5, а вот по литературе – 2, стихотворение ты не выучил, а ещё учишься в школе имени такого замечательного поэта!!!

 

Информация о сайте

Разработка сайта
Иван Шабарин
Контент-менеджер
Денис Овчинников

Шрифт Arial Armenian

Для корректного отображения текста на армянском языке необходимо установить на ваш компьютер