константин бальмонт

сайт исследователей жизни и творчества

"Поэт открыт душою миру, а мир наш — солнечный, в нем вечно свершается праздник труда и творчества, каждый миг создаётся солнечная пряжа, — и кто открыт миру, тот, всматриваясь внимательно вокруг себя в бесчисленные жизни, в несчетные сочетания линий и красок, всегда будет иметь в своём распоряжении солнечные нити и сумеет соткать золотые и серебряные ковры."
К. Д. Бальмонт

Н.С. Шептуховская. Экспонаты Литературно-краеведческого музея Константина Бальмонта о жизни поэта в эмиграции

 

Начало формирования Бальмонтовской коллекции в городе Шуе можно датировать 1920-м годом, когда поэт подарил Шуйскому музею свою книгу «Сонеты Солнца, Мёда и Луны» с надписью: «В Шуйский музей на память от незабывающего свою родную Шую К. Бальмонта.1920.V.10. Москва» [1].

Любопытно, что и в 1926 году, несмотря на то, что Бальмонт уже находился в эмиграции, шуйский краевед А.Н. Овсянников исследует архивы Шуйской мужской классической гимназии, где, как известно, учился поэт, а также собирает воспоминания шуян о юном Бальмонте и издаёт на базе Иваново-Вознесенского Губернского научного общества краеведения труд «Из школьных лет К.Д. Бальмонта – история увольнения его из Шуйской гимназии (1884 г.)».

К сожалению, в октябре 1924 года Шуйский музей был реорганизован, фонды музея переданы в областной центр. Часть коллекций при этом пострадала, судьба некоторых экспонатов до сих пор неизвестна.

Комплектование документов и предметов, отражающих жизнь и деятельность знаменитых шуян, возобновилось лишь с момента создания в 1968 году Шуйского краеведческого музея. Однако это были единичные случайные находки. Целенаправленное комплектование Бальмонтовской коллекции началось с 1993 года, когда городские власти приняли решение о популяризации творчества К.Д. Бальмонта на его родине.

На данный момент общее количество предметов по теме «К.Д. Бальмонт» – 3907 единиц хранения. Среди них уникальные мемориальные предметы К.Д. Бальмонта и его родственников, прижизненные издания, документы, усадебный комплекс и библиотека музея, включающая разделы: литературная жизнь России XIX – начала XX века, современные издания поэта Константина Бальмонта и наследие поэтов и писателей ивановского края, живопись и графика.

Наиболее ценными поступлениями последних лет являются документы и предметы, переданные музею из Франции при содействии Галины Фёдоровны Гараниной (г. Москва). Каждый экспонат этой зарубежной Бальмонтовской коллекции интересен многогранной информацией, которая вводит нас в круг общения поэта, детализирует некоторые события из его заграничной жизни.

Несомненным музейным раритетом стал дар профессора Сорбонны Нины Константиновны Рауш фон Траубенберг (Франция, Париж). Это два автографа поэта: письмо и стихотворение «Музыка», адресованные Антонине Васильевне Евреиновой, серебряная перьевая ручка К.Д. Бальмонта и муфта, которую К.Д. Бальмонт подарил юной Нине Рауш фон Траубенберг.

Нина Рауш с детства была очень близка с семьёй К. Бальмонта. Их связывал известный род Сабашниковых. Нина Константиновна Рауш фон Траубенберг была внучкой Антонины Васильевны Евреиновой (урожд. Сабашниковой), двоюродный брат которой, Василий Михайлович Сабашников, был женат на сестре Екатерины Алексеевны Бальмонт – Маргарите. В то же время её (Нины) судьба во многом типична для эмиграции 20—30-х годов ХХ века.

Нина Константиновна Рауш фон Траубенберг родилась в Финляндии 2 сентября 1920 года в военном лагере. Её мать, Нина Алексеевна (урожд. Евреинова), сопровождала мужа – барона Константина Павловича фон Траубенберга, командира 13-го Северного стрелкового полка, отступавшего по приказу командующего войсками Мурманского района в Финляндию. Очень скоро семья переехала в Берлин, где, несмотря на тяжёлые условия жизни, отец Нины занимался общественными делами: возглавлял Союз русских инвалидов и Комитет помощи туберкулёзным. Затем семья переезжает в Прагу. Там уже обосновались члены семьи Евреиновых, тем более что «русская акция» позволила русским эмигрантам устроиться на работу и обучать детей. В 1925 году умирает отец Нины. Нина Константиновна Рауш фон Траубенберг вспоминает: «С тех пор я жила в окружении Евреиновых – моих дядей и тётей и главное – моей исключительной бабушки Антонины Васильевны Евреиновой, урождённой Сабашниковой. Бабушка была сестрой книгоиздателей М. и С. Сабашниковых, обучалась на дому, знала три языка, главное обладала особым музыкальным дарованием, которое успешно проявляла в России, а в эмиграции только семейно: не забыть, что при каждом переезде на новые квартиры, а таких было много, первая забота была нанять пианино для бабушки!» [2].

В 1927 году семья переезжает в Болгарию, где Нину определяют в русскую школу Елизаветы Юрьевны Кузьминой-Караваевой. В то время в русской церкви служил протоиерей Георгий Шавельский – последний духовник русской армии. В 1930 году семья вновь переезжает, теперь уже в Париж. Вначале живут у русских друзей, затем Нина вместе с Антониной Васильевной отправляется на юг Франции, в далёкую провинцию. Из воспоминаний Нины Константиновны: «Присутствие моей бабушки помогло мне провести год без матери <...> приезжали изредка русские знакомые и было иногда возможно доехать до русской церкви… Через год или слегка больше удалось моей матери устроиться в Париже, и мы поселились в настоящей квартире, с подругой моей матери – Марией Филипповной Сущинской… Мария Филипповна работала в русской газете «Возрождение», что возобновило связь с русским миром и с русским чаянием… Русский язык, русскую литературу и историю, и Закон Божий я проходила в так называемых “четверговых” школах в доме русской ИМКИ, т. е. в Р.С.Х.Д. – Русском Студенческом Христианском движении, где тогда работали замечательные преподаватели, а именно София Сергеевна Шидловская-Куломзина [3] и отец протоиерей Сергий Четвериков [4]: вот это и определило моё будущее». Весной 1935 года мать Нины скончалась. Так вспоминает Нина эти годы: «Меня с бабушкой приняла мать Мария в своё общежитие, где жило 5—6 семейств, с которыми я осталась в связи долгие, долгие годы. Во дворе была устроена церковь, где служил сперва архимандрит Киприан, а позднее отец Димитрий Клепинин: тут я научилась читать по-славянски и петь, что мне открыло красоту и суть православия. В доме была столовая для безработных и зал для докладов и разных праздничных встреч. Тут я соприкоснулась с поэзией и богословской мыслью, с русской культурой в широком смысле слова: всё было пропитано русской идеей, так как читали доклады и Бердяев, и Мочульский, и многие другие. Жили там и монахини, мать Евдокия и мать Бландина, и разрабатывали проект монастыря, который и был позднее осуществлён в Бюсси, – он до сих пор существует. Через год мне пришлось переехать уже одной в общежитие Русского Красного Креста, где все помнили мою мать и меня баловали как самую юную».

Хотя в воспоминаниях Рауш фон Траубенберг нет конкретного упоминания фамилии Бальмонт, мы видим, как близки линии жизни этих семей: Болгария, юг Франции, общежитие матери Марии.

Эти факты из биографии Нины Константиновны ставят предметы, переданные ею в музей, в разряд уникальных по их мемориальной значимости не только по отношению к поэту, но и к истории эмиграции.

Другая часть Шуйской коллекции (подлинные документы, рукописный текст письма, книга с автографом К. Бальмонта) передана в музей внуком известного русского художника Василия Дмитриевича Поленова – Ляпиным Александром Александровичем (Франция, Париж). Как известно, К. Бальмонт имел определённый опыт эмигрантской жизни. Сам поэт писал об этом: «Я дважды был изгнанником при старом порядке. В 1902-м году за стихи о Маленьком Султане я, без своего желания, провёл год в Европе, и после революции 1905-го года, после написания и опубликования книги революционных стихов «Песни Мстителя» я провёл вне России, без своего желания, семь лет» [5]. Третий раз поэт покидает родину в 1920-м году, как бывший революционер.

Документы, которые будут рассматриваться далее, помогают представить некоторые события из жизни поэта в изгнании в 1912-м и 1921-м годах. О каких же документах идёт речь?

Во-первых, это письмо дочери художника Екатерины Васильевны Поленовой Льву Николаевичу Веберу от 26 января 1912 г.

Чем знаменателен был этот год для Бальмонта? Поэт совершает своё первое кругосветное путешествие. Перед отъездом поэта в длительное плавание друзья Бальмонта организуют чествование по поводу 25-летия его литературной деятельности.

В мемуарах сохранились описания вечера, посвящённого одному из основателей символизма. Письмо Екатерины Поленовой дополняет их и создаёт живую картину юбилея в зале знаменитого парижского Лидо.

«На днях я ездила с Ал. Вас. (Александра Васильевна Гольштейн. – Н. Ш.) на банкет в честь юбилея (25 л.) Бальмонта. Это было очень интересно. Когда мы тащились в извозчике на Montmartre, Ал. Вас. вспомнила, как она вывозила тётю Машу, т. Веру, и т. Олю в одной карете. На ней было платье M-me Лозинской (и на мне тоже), и она была так торжественна, как русская императрица прошлого века, она по усиленным просьбам Бальмонта согласилась быть хозяйкой банкета.

Это происходило в Teverne Negere. Было очень светло. От табачного дыма свет был голубым и все платья казались нежными, как цветы, в зеркалах всё повторялось призрачно. На столе лежали венки мимозы, а перед Бальмонтом – букет белого арума. Между гостями были с острова Ява, женщины с чёрными косами в оранжевых платьях с розовыми орхидеями, они сделали венки из мимоз и надели в волосы.

За шампанским было сказано много речей. Сначала французы Rene Ghil и т. д. Бальмонт встал: mes amis, je voudrais vous racconter mon cocur, mais mon francois est pauvre. Полякам он сказал: Ваши приветствия как поцелуй польской панны (по-польски). Шведу сказал по-шведски, не знаю что. Затем заговорили русские с захлёбыванием, забывая слова. Один поэт встал, чтобы прочитать стихи, и не мог найти рукопись, позднее выяснилось, что она была в манжете, и стихи оказались хорошими. Когда встал Волошин, мною овладел фурир. Шея у него надулась, и он загудел: слышались слова: «Всё полдневней к лемуриям Огненной земли». Время от времени голос его делался вкрадчивым, и глазки совсем пропадали, тогда слышалось: солнечный, куда бежишь? (Бальмонт уезжает в Австралию).

Ал. Вас. была очень хороша, но всех лучше и милее и красивей была Катерина Алексеевна, когда она отвечала на приветствия и Бальмонт её поцеловал, она была, наверное, похожа на Святую Екатерину» [6].

В отличие от письма Поленовой, в котором отражены и реалии вечера, и его эстетическая сторона в духе модерна с призрачной зыбкостью и экзотикой, подлинные документы 1921 года поражают своей суровой правдой.

Документы представляют собой списки вещей, пожертвованных в Комитет Помощи эвакуированным воинским чинам и беженцам из Крыма поэтом К.Д. Бальмонтом. В таблице указаны графы «Наименование вещей», «Количество», «Примечание». У каждого списка своя нумерация.

Список № 29.

Носки мужские, чёрные… пар… 8

Чулки женские, чёрные… пар… 4

Воротничок крахмальный… 1

Костюм мужской, серый… 1

Брюки мужские… 2

Рубашки мужские… 3

Шляпа мужская, летняя «Панама»… 1

Список № 30

Воротнички крахмальные… 6

Рубашки мужские… 6

Пальто распоротое… 1

Ватин в количестве 5 метров… 1

В графе «Примечание» запись: «Вещи поношенные».

Под таблицей подпись: «Означенные вещи принял: А. Волков “19” января 1921 года».

На каждом списке есть помета, что вещи переданы через А.В. Гольштейн. Это имя встречалось и в письме Екатерины Поленовой.

Александра Васильевна Гольштейн (Гольстейн) (1850—1937) была знаменательной личностью, эмигранткой 2-х режимов – императорского и советского.

По происхождению и фамилии в ней было мало русского. Дочь швейцарского выходца Баулера, первый муж был Вебер, второй Гольстейн. «Но мать и бабушка были русские, и она сама всем своим существом была настоящая русская, даже настоящая русская барыня, которая в свою парижскую эмигрантскую жизнь перенесла требования и вкусы давнего, русского помещичьего уклада, его благовоспитанность, беззаботность, гостеприимство, простоту и широту» [7].

Александра Васильевна обладала особым даром дружбы. К ней приходили, чтобы обогреться, посидеть под лампой в её столовой, попить чая из русского чайника с розанами. Бывал у неё и Константин Бальмонт. В письме к Дагмар Шаховской от 18 октября 1922 года читаем: «Вчера был у Ал. Вас. Гольштейн и Куприна. Старушка была приветлива со мной, и мы не ссорились. Она занята вышивками, так же, как Нюша, их вышивки приняты для отправки на выставку в Сан-Франциско» [8]. По воспоминаниям современников, у неё был вкус и чутьё к краскам, к линиям, к музыке. Будучи словесницей, писала мало и писательницей себя не считала, однако занималась переводами. Так, она в 1916 году выпустила совместно с Рене Гилем в переводе на французский язык сборник избранных стихотворений К. Бальмонта. «Война, большая и гражданская, дали выход патриотизму, кипевшему у неё в крови. Подъём и гордость борьбы, горечь и боль поражения старая эмигрантка переживала вместе со всей Россией. Теперь её гостями были не революционеры, не оппозиция его величества, а белые офицеры и их друзья» [9].

Супругам Гольштейн К. Бальмонт посвятил своё стихотворение «Кони», основная мысль которого – красота свободы:

Когда ещё не ведали оков,
И не было – живым – хлыста с уздою,
Звезда перекликалась со звездою,
Задолго до молчания веков.

В пространствах нескончаемых лугов,
Кормились, в числах, кони, с красотою
Горячей. Словно тучи, над водою,
Рождали гул копыта без подков

В заключение отметим, что некоторая часть фонда, раскрывающая тему «Бальмонт и эмиграция», была опубликована ранее. Музейные материалы, представленные в данной статье, публикуются впервые.

ПРИМЕЧАНИЯ:

1.    Переверзев, О.К. Материалы к биографии К.Д. Бальмонта из коллекции И.И. Власова в ЦГАЛИ // Константин Бальмонт, Марина Цветаева и художественные искания XX века : межвуз. сб. науч. трудов. Иваново, 1993. С. 100.

2.    Воспоминания Н.К. Рауш от 12.04.2006 г. Фонд Литературно-краеведческого музея Константина Бальмонта (далее ЛКМКБ).

3.    Софья Сергеевна Куломзина-Шидловская –
член РСХД, православный педагог, автор книг «Священная история в рассказах для детей», «О летних детских лагерях».

4.    О. Сергий Четвериков – церковный писатель, духовник РСХД, один из учителей и покровителей о. Димитрия Клепинина.

5.    Бальмонт, К. Письмо из Парижа // Дни. 1923. 22 июля (№ 220). С. 9.

6.    Письмо Е.В. Поленовой Л.Н. Веберу от 26.01.1912 г. Фонд ЛКМКБ.

7.    Воспоминания Ариадны Тырковой-Вильямс. Фонд ЛКМКБ.

8.    Письма К.Д. Бальмонта к Дагмар Шаховской // Звезда. 1997. № 8. С. 158.

9.    Воспоминания Ариадны Тырковой-Вильямс. Фонд ЛКМКБ.

 

Информация о сайте

Разработка сайта
Иван Шабарин
Контент-менеджер
Денис Овчинников

Шрифт Arial Armenian

Для корректного отображения текста на армянском языке необходимо установить на ваш компьютер