константин бальмонт

сайт исследователей жизни и творчества

"Поэт открыт душою миру, а мир наш — солнечный, в нем вечно свершается праздник труда и творчества, каждый миг создаётся солнечная пряжа, — и кто открыт миру, тот, всматриваясь внимательно вокруг себя в бесчисленные жизни, в несчетные сочетания линий и красок, всегда будет иметь в своём распоряжении солнечные нити и сумеет соткать золотые и серебряные ковры."
К. Д. Бальмонт

А.А. Преображенская (г. Шуя) МИФОПОЭТИКА ВОЗДУШНОЙ СТИХИИ В ЛИРИЧЕСКОМ СЮЖЕТЕ СТИХОТВОРЕНИЯ К. БАЛЬМОНТА «ДВЕ ПТИЦЫ»

А.А. Преображенская (г. Шуя)
МИФОПОЭТИКА ВОЗДУШНОЙ СТИХИИ В ЛИРИЧЕСКОМ СЮЖЕТЕ СТИХОТВОРЕНИЯ К. БАЛЬМОНТА «ДВЕ ПТИЦЫ»

Стихия – одно из ключевых явлений в творческом мире К. Бальмонта. «Огонь, Вода, Земля и Воздух – четыре царственные стихии, с которыми неизменно живёт моя душа в радостном и тайном соприкосновении», – утверждал поэт [2:1, с. 7].

В словаре В.И. Даля отражено следующее толкование понятия стихии: «Вещественное начало, основа, природное основанье; простое, неразлагаемое вещество, цельное, несоставное; начальное, коренное вещество. Стихиями иногда зовут вещественные, неживые силы природы, по древним четыре: земля, вода, воздух и огонь…» [4]. Представление стихии у Бальмонта восходит к древней греческой философии (Эмпедокл, Гераклит, Анаксагор, Сократ, Платон, Аристотель). Греки считали четыре стихии – Огонь, Воду, Землю и Воздух – первоосновами бытия. Существование этих четырёх элементов они признавали в сопряжении разнонаправленных начал: элемент, стремящийся к центру мира, – Земля; элемент, стремящийся от центра к окружности, – Огонь; так как в мире не существует пустоты, то между центром и его окружностью должны существовать элементы, которые соединили бы Землю с Огнём, – это Вода и Воздух, они исполняют роль посредников. Особо важная мысль греческих философов, нашедшая отражение в собственно бальмонтовском мифе, содержала в себе убеждение, что каждый из четырёх первоэлементов может ассимилировать в себе другие элементы и сам способен ассимилироваться, превращаться в них, что говорит о слитности, нераздельности стихий и, как следствие, о единстве мира, которое и стремился Бальмонт воссоздать в своём мифотворчестве. «В соучастии стихий, в их вечном состязаньи, в празднестве их взаимной слитности и переплетённости, я вижу равенство каждой из могучих сил, образующих Мировое Кольцо Творческого Четверогласия» [3:6; с. 496]. Каждая стихия у Бальмонта отличается своими, только ей присущими свойствами, однако и в этом различии ему «упорно помнится слитность различного Одного», чувствуется «за малым Безграничное». И только в таком ключе можно рассматривать поэзию Бальмонта, лирический герой которой – «стихийный гений» [2:1, с. 140], создающий мифопоэтический гимн природе и её Творцу.

Однако следует заметить, что Бальмонт не просто творит свой миф, опираясь на четыре первоосновы бытия, но и сам говорит на стихийном языке, их языком; в каждом звуке, слове, стихе бальмонтовского текста звучит голос той или иной стихии. Его язык – сама стихия. Даже неназванная, звучит она в его языке, и лишь чуткий и внимательный к слову читатель сможет расслышать её голос.

На примере стихотворения «Две птицы» проследим отражение воздушной стихии в поэтическом языке Бальмонта.

Две птицы

Две птицы встретились в метели,
В холодном воздухе равнины,
Они от разного летели,
Но ветер сблизил их единый.

Свистя, и то исполнен ласки,
То вдруг исполнен древней злобы,
Снежистые крутил он маски,
И гневно громоздил сугробы.

В пороше быстрой, в диких дымах,
Он этих птиц сомчал обеих,
Кружа в полях необозримых,
И путая в снежистых змеях.

В неисчерпаемости гнева,
В необозримости равнины,
В разбегах вьюжного напева
Мелькали белые личины.

И обезумленные птицы,
Не для напрасного усилья,
Забыв родимые станицы,
Сплели в безумном ветре крылья.

Когда ж от Севера до Юга
Слиялось в двух сердцах влеченье,
Их сразу остудила вьюга,
Втянувши двух в одно теченье. [1]

В поэтическом языке Бальмонта стихия Воздуха, как отмечает сам поэт, это, в первую очередь, воздух, Ветер, затем вихри, бури, циклоны, огромные массы движущихся веществ, нечто неизмеримо-огромное. Следуя древнегреческой философии, поэт рассматривает воздух как посредника между небом и землёй, между человеком и богами, осуществляющего сущностное качество стихии воздуха – объединяющее начало; он восходит «по светлым путям, к области <…> нетронуто-неведомых миров»[3:6; с. 507].

В лирическом сюжете стихотворения «Две птицы» эта мифопоэтическая характеристика стихии воздуха драматизирована.

Центральное место занимает образ ветра, который носит олицетворённый характер. Олицетворение создаётся с помощью глаголов и глагольных форм сблизил, сомчал, крутил, громоздил, свистя, кружа, путая. На первый план выходит выражение способности сближать, соединять (сплели в ветре, слиялось, втянувши двух в одно теченье). Эпитет «единый» поддерживает семантику неизбежного, рокового сближения. Отметим, что в данном контексте отсутствует типичный для бальмонтовской поэтики ветра эпитет «неверный» в значении «свободный – не связанный ни местом, ни временем, ни условностями бытийного характера, ни ментальностью» [6; с. 126], однако подобная семантика всё-таки реализуется в стихотворении: ветер делает птиц неверными, под его воздействием они забыли «родимые станицы». Воздействующую силу ветра передаёт сближение однокорневых эпитетов: «безумный ветер» и «обезумленные птицы», то есть испытавшие на себе безумье ветра.

Типичным для бальмонтовского образа ветра является его контрастный, дихотомичный характер («Свистя, и то исполнен ласки, / То вдруг исполнен древней злобы…»). В этом проявляется ещё одна ключевая характеристика ветра – его изменчивость («единство в разности, и возможность быстрого перехода от одного своего полюса к другому…» [3:6; с. 506]). Именно с этим качеством связана драматизация воздушной стихии в контексте стихотворения, так как на первый план выходит грозная сущность ветра («гневно громоздил», «в неисчерпаемости гнева», «безумный ветер», «обезумленные птицы»). Эмоциональная напряжённость поддерживается и аллитерацией на шипящие Ш, Ж, свистящие С, З и Р (встретились, воздух, разного, сблизил, свистя, исполнен, ласки, вдруг, древней, злобы, снежистые крутил, маски, громоздил, сугробы, пороше быстрой, сомчал, кружа, необозримых, в снежистых змеях, неисчерпаемости, необозримости равнины, разбегах, обезумленные, напрасное, усилье, забыв родимые станицы, сплели в безумном ветре крылья, слиялось, в сердцах, сразу остудила).

В лирическом сюжете стихотворения с первой же строки образ воздушной стихии, неминуемо соединяющей птиц, последовательно связан с семантикой холода, с мотивом снежного вихря. Тема метели и вьюги «оркестрована» такими образами как «снежистые маски», «сугробы», «пороша быстрая», «снежистые змеи», «белые личины», «вьюжные напевы». В результате образный строй стихотворения приобретает мистический ореол, немаловажный для выражения неизбежности происходящего, властной силы вихревой стихии, манящей и гибельной одновременно.

Заглавный образ птиц также находится в метонимической связи с воздухом. В мифах, фольклоре и литературных текстах птица традиционно представляется как существо, принадлежащее воздушной стихии, что находит своё отражение в бальмонтовских произведениях [5; с. 48]. В рассматриваемом стихотворении птицы – герои лирического сюжета; их судьба определяется могуществом воздушной стихии, власть которой сблизила, соединила «в двух сердцах влеченье» и в то же время оказалась гибельной: их «сразу остудила вьюга, втянувши двух в одно теченье».

Финал этой лирической драмы подчёркивает роковую власть стихии воздуха над существами даже родственного мира, а значит, обнаруживает сущностный характер, присущий всем стихиям как таковым, выступая первоосновой бытия.

Примечания

1. Бальмонт К.Д. Дар земле. Париж, 1921.

2. Бальмонт К.Д. Собр. соч.: В 2 т. М., 1994.

3. Бальмонт К.Д. Собр. соч.: В 7 т. М., 2010.

4. Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка. URL: http://slovardalja.net/word.php?wordid=39196

5. Петрова Т.С. Мифопоэтика лексико-семантической группы птицы в лирике К.Д. Бальмонта // Русский язык в школе. 2008. № 9.

6. Преображенская А.А. Звук и смысл в стихотворении Бальмонта «Ветер» // Солнечная пряжа: Науч.-популярный и лит.-худож. альманах. Вып. 3. Иваново; Шуя, 2009.

 

 

Информация о сайте

Разработка сайта
Иван Шабарин
Контент-менеджер
Денис Овчинников

Шрифт Arial Armenian

Для корректного отображения текста на армянском языке необходимо установить на ваш компьютер