константин бальмонт

сайт исследователей жизни и творчества

"Поэт открыт душою миру, а мир наш — солнечный, в нем вечно свершается праздник труда и творчества, каждый миг создаётся солнечная пряжа, — и кто открыт миру, тот, всматриваясь внимательно вокруг себя в бесчисленные жизни, в несчетные сочетания линий и красок, всегда будет иметь в своём распоряжении солнечные нити и сумеет соткать золотые и серебряные ковры."
К. Д. Бальмонт

Т.В. Петрова (Москва) «ПЛЕНЯЯСЬ ЗВУЧНЫМ ИМЕНЕМ ШЕКСПИРА...»

Т.В. Петрова (Москва)
«ПЛЕНЯЯСЬ ЗВУЧНЫМ ИМЕНЕМ ШЕКСПИРА...»

Только грани и оковы
Солнцу вешнему и цвету –
Помолись, монах суровый,
За Ромео и Джульетту...

Ю. Балтрушайтис [22].

В молодые годы Константин Бальмонт жадно знакомился с лучшими произведениями мировой поэзии и переводил их для российских читателей, одновременно работая над переводом двух огромных монографий по истории скандинавской (Ф. Горн, 1894 г.) и итальянской (А. Гаспари, 1895 г.) литературы.

В начале 90-х годов XIX века большую часть творчества Бальмонта составляют переводы, в том числе из английской поэзии – Шелли, Бёрнс, Голдсмит, Вордсворт, Элиот; позже Теннисон, Марло, Блейк, Байрон, Гуд, О. Уайльд дополнят галерею английских поэтов, чьи произведения были переведены молодым Бальмонтом. Раздел английской поэзии станет украшением антологии «Из чужеземных поэтов» [1].

Однако «полное погружение» в творческое наследие Шелли отодвигает всех других европейских поэтов на второй план. В 1893 году были опубликованы первые два выпуска переводов Шелли. Осенью 1896 года К. Бальмонт и Екатерина Андреева-Бальмонт после венчания отправились в длительное путешествие за границу. Франция, Италия, Испания – обилие ярких впечатлений, масса новой информации по литературе, искусству, знакомство с культурой других народов увлекли молодожёнов. Бальмонт часто и подробно пишет об этом своей матери. Обосновавшись в Париже, в декабре 1896 года он признаётся: «…Жизнь моя за последнее время слишком богата разнообразными впечатлениями, чтобы я мог привести их в порядок. <…> Моя “духовная жизнь” в состоянии настоящего хаоса. <…> Что же мне всё-таки сказать о себе? Я читаю с утра до вечера, я ищу в книгах того, чего нет в жизни <…>, пребываю в обществе гениев, ангелов, демонов. <…> Знакомлюсь с живописью и историей искусства» [2, 129].

Весной 1897 года по инициативе профессора Морфилла, по достоинству оценившего бальмонтовский перевод Э. По, поэта приглашают в Оксфорд читать лекции о русской поэзии. Бальмонт подготовил лекции на французском языке, сопровождая их собственными переводами стихов Пушкина, Лермонтова, Тютчева, Фета. Заканчивая подготовку к лекциям, поэт пишет своей матери: «Оксфорд, 20 мая. Мне скоро 30 лет! Милая мама, пишу тебе всего несколько строк. Через три дня должен читать первую лекцию. <…> О-ох, как я потягиваюсь: мамахен, я перевёл французскими стихами более двадцати русских стихотворений!» [2, 128, л. 4]. Высокую оценку этим переводам, по словам Андреевой-Бальмонт, дал французский писатель Понсэрве [3, с. 322].

Здесь, в Оксфорде, Бальмонт и Екатерина Алексеевна «видели очень интересный спектакль. Одна из лучших драматических трупп английских давала “Сон в летнюю ночь” Шекспира. Спектакль происходил в саду, под деревьями и открытым небом. Играли отлично, и иллюзия получилась удивительная. Вот оригинальная пьеса для любительского спектакля» – делает приписку к письму Бальмонта его жена [2, 128, л. 12 об.:  23 июня 1897 г., Оксфорд].

По-видимому, об этом спектакле остались яркие воспоминания не только у Е.А. Андреевой-Бальмонт [3, с. 324], но и у самого поэта, так как в 1902 году, работая над текстом лекции «Чувство личности в поэзии», Бальмонт особо подчеркнул вклад Шекспира в английскую литературу: «Волею Эвонского Лебедя возникают неумирающие образы Гамлета, Макбета, Лира, Яго, волшебника Бури, возникают, как белые купавы на зеркальной поверхности озера, женщины такие пленительные, что спустя века нежнейший Шелли, описывая “одну из немногих”, составляющую “чудо земли”, говорит: “Она была как одна из женщин Шекспира”» [4, с. 293]. Основную мысль лекции поэт выразил приведённым переводом отрывка из пьесы Шекспира «Сон в летнюю ночь» [4, с. 302; 5, с. 122].

По возвращении из Англии Бальмонт сообщает матери: «Читаю английских драматургов Марло, Бомонта, к сему последнему имею слабость, и подозреваю, уж не предок ли он мой? Que sais-je?» [2, 128, л. 46:  30 июня 1897 г., Франция, Виши]. В предыдущем письме из Оксфорда поэт делился с матерью своими планами: «Я почти всё время занимаюсь испанской литературой <…>, собираюсь перевести несколько шедевров Кальдерона. Меня эта работа очень интересует и она будет иметь значение для русской литературы. <…> К началу литературного сезона надеюсь также привести в исполнение свою давнишнюю мечту: составить том переводов лучших лирических стихотворений английских поэтов 19-го века. Я уже начал приводить эту мысль в исполнение. В этот том войдут стихотворения Байрона, Вордсворта, Кольриджа, Китса и многих других» [2, 128, л. 12: 23 июня 1897 г.]. Анализ произведений этих авторов составил основу вышеупомянутой лекции [4].

В 1902 году Бальмонта пригласили «читать лекции на выбранные им темы в Русском университете» в Париже [6]. На поэзии Испании и Англии в эпоху Возрождения остановил поэт внимание своих слушателей. Говоря об английской поэзии, он отметил, что «Кристофер Марло, Шекспир, Бен Джонсон, Вебстер, Мильтон, Бомонт, Флетчер, Джон Форд, Массинжер, Деккер, выразили все основные черты Английского Гения, <…> такого общего подъёма и такой <…> свободы не было в поэтическом творчестве Англии больше никогда» [4, с. 292]. Поэт подкреплял свои мысли собственными переводами, и впечатление от лекции, уже российских слушателей, нашло своё отражение в воспоминаниях Андрея Белого: «К.Д. Бальмонт стрелял пачками пышных испанских имён, начиная с Тирсо де Молина, доказывая: поза позою, а эрудиция не уступает Н.И. Стороженке, А.Н. Веселовскому в прекраснейшем знании Шекспира, английских поэтов, особенно Перси Шелли, испанцев» [цит. по: 6, с. 156].

Так случилось, что время внесло свои коррективы в планы поэта: творчество Кальдерона и яркие впечатления от посещения Испании настолько увлекли поэта, что первые выпуски Кальдерона будут опубликованы им уже в 1900—1903 годах, а антология «Из чужеземных поэтов» – в 1908-м [1].

Бальмонт оказался прав в своей оценке творчества Кальдерона и значения его для русской литературы [2, 128, л. 12] – драмы Кальдерона в его переводе не только были изданы в серии «Литературные памятники» [7], но и неоднократно ставились разными режиссёрами на сценах российских театров на протяжении многих десятилетий.

Наиболее плодотворной оказалась связь Бальмонта с Московским Камерным театром. МКТ открылся в 1914 году спектаклем «Сакунтала» Калидасы в переводе Бальмонта. Отклик на спектакль появился в газете «Утро России»: «К чести руководителей театра должно отнести то, что они < …> поручили интерпретацию древнего индийского текста Бальмонту, – поэту, созвучному с высокими напевами санскритской поэзии и чрезвычайно чуткому и образованному переводчику» [8]. Третьим спектаклем театра стал «Жизнь есть сон» Кальдерона (1915 год), также в переводе Бальмонта. Реакция зрителей и критиков на спектакли театра была неоднозначной: «Буря, потоки ненависти, признания. Лозунг: Крепче ногу!» [9] – так кратко, но ёмко сформулировано описание обстановки, сложившейся вокруг театра. «К концу весеннего сезона 1917 года всё предвещало смерть (театра. – Т. П.). Вечер последнего спектакля сезона превратился в похороны с надгробной речью К. Бальмонта, упрекнувшего преждевременных могильщиков Камерного театра. Итак, летом 1917 года «Новый Камерный театр». <…> В 4-й год своего существования 22 октября увертюра «Саломеи» Уайльда (в переводе Бальмонта и Андреевой-Бальмонт. – Т. П.) в постановке Таирова при художнике Экстер возвестила возрождение Камерного театра» [9].

«В день пятилетия со дня открытия МКТ идет «Сакунтала». После спектакля состоялся товарищеский ужин, во время которого предполагается к исполнению ряд импровизаций, <…> имеющих отношение к прошлому и настоящему театра» – сообщала газета «Вестник Театра» 27 декабря 1919 года [8, а].

По-видимому, именно в этот вечер была сделана фотография всей труппы во главе с Таировым, рядом с которым стоит К. Бальмонт. Отличное качество фотографии и наличие внутренней описи к ней остановили наш выбор на фотографии из фонда Фердинандова Б.А. [10].

Из описанного выше мы видим, как тесно были связаны творческие судьбы поэта и Камерного театра на всех этапах существования последнего.

Летопись творческой связи К. Бальмонта с труппой Московского Камерного театра не исчерпывается этим. В 1919 году, в тяжелейших бытовых условиях [11, с. 116], в бесконечных переездах между Москвой и Новогиреевом, где Бальмонт с Цветковской и дочерью Миррой арендовал половину дачи [12, с. 548], поэт работал над переводом трагедии Шекспира «Ромео и Джульетта» для МКТ. Вот как он сообщал об этом Екатерине Андреевой-Бальмонт: «Только что кончил “Волшебного мага” Кальдерона и завтра отдаю его в театр Корша, а дней через 10—12 кончу комедию Кальдерона «Невидимка» («Дама-Привидение»), этот перевод я делаю для студии Художественного театра. Кальдероном и Шекспиром я, верно, буду занят весь этот год. Мне хочется сделать нечто крупное, что останется в русской литературе и русском театре надолго, на столетия» [3, с. 510].

Был ли Бальмонтом закончен перевод трагедии Шекспира?

Сегодня мы с уверенностью можем сказать: да, Бальмонт закончил перевод «Ромео и Джульетты»! В личном фонде Л. Лукьянова сохранилась машинопись неизвестного перевода Бальмонта с авторской правкой поэта и пометками режиссёра. На титульном листе указано: «Вильям Шекспир. / Трагедия Ромео и Джульетта. / Перевод с английского К.Д. Бальмонт. / Москва. 1919 г.» [13].

Однако из сохранившейся в РГАЛИ коллекции рецензий становится известным, что премьера спектакля состоялась 17 мая 1921 года и шёл он «в переводе В. Шершеневича, зав. художественной частью – А. Таиров, зав. монтировочной частью – Л. Лукьянов» [14, 15]. В личном фонде Б.А. Фердинандова сохранилась рабочая тетрадь с отдельными сценами трагедии в переводе Шершеневича [16].

В существующей шекспировской библиографии указаны переводы, выполненные Соколовским в 1880 году, отрывки в переводе Вейнберга в 1902 году, переводы Кускова и Каткова в 1891 году [17]. Выдвигая переводы Соколовского на получение полной Пушкинской премии, Н.И. Стороженко отметил, что переводчик «не опускает ни одной реплики, ни одной песенки шута и вносит в свой перевод всё, что, сообщая речи оригинальный шекспировский колорит, не противоречит духу русского языка <…> либо, не изменяя смысла, изменяет лишь форму выражений, мало понятных русскому уху. <…> Если сравнить отдельные места в переводах Соколовского с соответствующими местами у Каткова и Дружинина, то у последнего они окажутся красивее и поэтичнее, но, взятый в целом, перевод любой пьесы Шекспира, сделанный Соколовским, окажется более шекспировским по колориту, чем переводы его предшественников» [18, с. 16]. Позже перевели трагедию «Ромео и Джульетта» А. Радлова – в 1933—1934 годах, Т. Щепкина-Куперник – в 1941 году, Борис Пастернак опубликовал свой перевод в 1941—1943 годах [17].

Когда же Бальмонт вновь обратился к творческому наследию Шекспира?

В журнале «Известия книжных магазинов…» в 1916 году сообщалось, что, «несмотря на военную грозу, Англия собирается весьма торжественно ознаменовать эту юбилейную дату (300-летие со дня смерти Шекспира. – Т. П.). Будет издан юбилейный сборник статей о Шекспире на 100 языках <…>. Юбилейный комитет обратился к выдающимся европейским писателям с просьбами о присылке их статей и вообще их работ о Шекспире для помещения в этом сборнике» [19, № 3, с. 42]. К Бальмонту, находящемуся в это время в дальневосточном литературном турне, закончившемся посещением Японии, «Британская академия наук обратилась <…> с предложением принять участие в издаваемом по этому случаю “Сборнике изящной литературы и поэзии”. Из Владивостока К.Д. Бальмонт послал в Англию очерк о Шекспире – “Гений всеобъемлющего сердца” и два сонета» [цит. по: 20]. Несмотря на то, что «Известия книжных магазинов…» сообщили, что «300-летие смерти Шекспира в настоящее время, когда Англия занята исключительно войной, не могло вызвать широкого отклика или энтузиазма…» [19, № 5, c. 83],  «венок поэту» – внушительный том статей, эссе, поэтических посвящений Шекспиру был всё-таки выпущен в 1916 году [21, 22]. Сонеты «На отмели времён» и «Всеобъемлющий», известный современному читателю под названием «Шекспир», Бальмонт включил в книгу «Сонеты Солнца, мёда и Луны», опубликованную в 1917 году.

В эссе «Гений видящего сердца» поэт отметил, что «…Слава Эвонского лебедя – в том, что песня его, родная для родичей его, звучит как родная, как самая родная – и для Испанца, и для Скандинава, и для Русского, особенно для Русского… То, что Английской душе нашептало вечное Море, со всех сторон, окружающее его родину, нам, Русским, нашептывают наши бесконечные леса и степи. И тут и там – размах, сила, величие… В этой общности основных влияний самой Природы, могучей и нежной, – самый крепкий узел между Английской душой и Русской. Этим определена огромная и глубокая любовь Русских к Английскому гению, который самым своим именем символизирует Англию в её богатстве и роскоши достижений, – к великому Гению Сердца, Гению Умственного Ока, жаждущего охватить своим оглядом весь мир, к пленительному Шекспиру…».

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Бальмонт К. Из чужеземных поэтов. СПб., 1908.

2. РГАЛИ. Ф. 57, оп. 1, ед. хр. 128 – Письма К. Бальмонта к матери. Далее ссылки даются: ед. хр. 127 (лл. 62‑—65); ед. хр. 128 (лл. 4, 12, 12 об., 16) – Письма К. Бальмонта к матери 1896—1897 гг.

3. Андреева-Бальмонт Е.А. Воспоминания. М., 1996.

4. Бальмонт К.Д. Горные вершины // Собр. соч.: В 7 т. Т. 6. М., 2010.

5. Бальмонт К. Золотая россыпь. Избранные переводы. М., 1990.

6. Куприяновский П.В., Молчанова Н.А. Поэт с утренней душой. Жизнь, творчество, судьба Константина Бальмонта. М., 2003.

7. Кальдерон де ла Барка. Драмы в 2 кн. / Пер. К. Бальмонта. М., 1989.

8. РГАЛИ. Ф. 2030 (Камерный театр), оп. 1, ед. хр. 216, л. 9. Койранский А. «Сакунтала» // Утро России. 31 декабря 1914 г.

8 а. РГАЛИ. Ф. 2030 (Камерный театр), оп. 1, ед. хр. 216, л. 7. «Камерный театр» // Вестник театра. 27 декабря 1919 г.

9. РГАЛИ. Ф. 2030 (Камерный театр), оп. 2, ед. хр. 57, лл. 4 об., 6 об., 7. «ГМКТ. Кто, что, когда в МКТ (1914—1924)».

10. РГАЛИ. Ф. 2392 (Фердинандов Б.А.), оп. 1, ед. хр. 2, лл. 1—2. Фотография труппы МКТ, 1919, Москва (с внутренней описью).

11. Петрова Т.В. Вехи большой дружбы // Солнечная пряжа: Науч.-попул. и лит.-худ. альманах. Вып. 4. Иваново; Шуя, 2010.

12. Бальмонт К. Автобиографическая проза. М., 2001.

13. РГАЛИ. Ф. 2700 (Лукьянов Л.Л.), оп. 1, ед. хр. 2. Уильям Шекспир. Трагедия «Ромео и Джульетта», перевод К. Бальмонта.

14. РГАЛИ. Ф. 2030 (Камерный театр), оп. 1, ед. хр. 217, л. 67. Рецензии и заметки.

15. РГАЛИ. Ф. 2030 (Камерный театр), оп. 1, ед. хр. 219, лл. 35, 176, 235, 256. Рецензии и заметки.

16. РГАЛИ. Ф. 2392 (Фердинандов Б.А.), оп. 1, ед. хр. 178, лл. 8, 9, 51—60. Тетрадь с выписками из трагедии В. Ш. «Ромео и Джульетта».

17. Шекспир У. Библиография. 1748—1962. М., 1964.

18. Стороженко Н.И. Шекспир в переводе и объяснении А.А. Соколовского. СПб., 1903.

19. Новости литературного мира // Известия книжных магазинов товарищества М.О. Вольф по литературе, наукам и библиотекам. Пг., 1916.

20. Чукарев А. Дальневосточное путешествие К. Бальмонта // Северный рабочий. 19 июня 1991 г.

21. Ф. 57, оп. 1, ед. хр. 87, лл. 1—6 – Бальмонт К. Отдельный печатный оттиск статьи «Гений видящего сердца» с автографом К. Бальмонта из книги «A BOOK OF HOMAGE TO SHAKESPEAREt», пер. Novill Forbes, 1916, сс. 507-515.

22. Бальмонт К. // A BOOK OF HOMAGE TO SHAKESPEARE, London, 1916, рр. 507—515.

22. Левидова И.М. У. Шекспир. Библиографический указатель (русских переводов и критической литературы на русском языке 1976—1987). М., 1989. С. 287.

 

Информация о сайте

Разработка сайта
Иван Шабарин
Контент-менеджер
Денис Овчинников

Шрифт Arial Armenian

Для корректного отображения текста на армянском языке необходимо установить на ваш компьютер