константин бальмонт

сайт исследователей жизни и творчества

"Поэт открыт душою миру, а мир наш — солнечный, в нем вечно свершается праздник труда и творчества, каждый миг создаётся солнечная пряжа, — и кто открыт миру, тот, всматриваясь внимательно вокруг себя в бесчисленные жизни, в несчетные сочетания линий и красок, всегда будет иметь в своём распоряжении солнечные нити и сумеет соткать золотые и серебряные ковры."
К. Д. Бальмонт

Е.С. Ставровский (г. Шуя) ШУЯ В ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВЕ А.П. ЧЕХОВА

Е.С. Ставровский (г. Шуя)
ШУЯ В ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВЕ А.П. ЧЕХОВА

Великий русский писатель и драматург-новатор Антон Павлович Чехов (1860—1904), чей 150-летний юбилей мы недавно отметили, был потомком крепостных крестьян и по отцу и по матери, но великим трудом и природным талантом за свою недолгую жизнь вырос до великого писателя, встав в один ряд с нашими классиками: Пушкиным, Достоевским, Гоголем, Л. Толстым.

За сто с лишним лет после смерти Чехова, признанного (и до революции, и в советское время) классика русской культуры, жизнь и творчество его, казалось бы, изучены досконально, написано множество книг и монографий. Но благодаря юбилею вдруг выяснилось, что Чехова мы не так хорошо знаем и не совсем уж глубоко понимаем. Оказалось, что хрестоматийный Чехов – это мифологический Чехов. Его традиционный (классический) скучный образ (пенсне, серое пальто, грустный взгляд) сформировался постепенно под действием ряда причин, прежде всего, усилием советской цензуры и добрыми намерениями чеховской сестры Марии Павловны. В жизни же Антон Павлович был гораздо более живым и противоречивым человеком, достаточно почитать его переписку, в том числе с его шуйскими знакомыми и родственниками.

Как неисчерпаем Чехов в своём творчестве, так же недостаточно изучена его частная биография, особенно много «белых пятен» содержит жизнеописание его матери.

Многие знают, что родовые корни матери Чехова – Евгении Яковлевны Морозовой – происходят из Владимирской губернии, из той её части, что ныне относится к Ивановской области. Но, как ни удивительно, до недавнего времени не было известно место и даже точная дата рождения Евгении Яковлевны. Многие годы (ещё совсем недавно) во всех справочниках и энциклопедиях годом её рождения указывали 1835 год, хотя это совсем не так.

Свой вклад в эту путаницу внёс и сам Антон Павлович, написав однажды в письме академику Н.П. Кондакову фразу: «…моя мать, уроженка Шуйского уезда». Хотя это утверждение исторически неверно, оно лишний раз подчёркивает важность Шуи в чеховской семейной мифологии.

На самом деле родовые корни матери Чехова лежат в «отдалённой» шуйской округе: в деревне Фофаново (близ Хотимля) и деревне Сергеево (близ Палеха).

Деревня Фофаново, родина Морозовых, находилась в трёх километрах от Хотимля на правом берегу Тезы и принадлежала сначала к Вязниковскому, потом Ковровскому уезду, а со времени революции – к Южскому району.

Предок А.П. Чехова, а именно его прадед, фамилии не имел, как и почти все крестьяне в те далёкие от нас годы. Звали его Герасим Никитин (т. е. в нашем понимании Герасим Никитич).

Зарабатывал предок Чехова, как и многие жители д. Фофаново, да и всей хотимльской округи, отхожими промыслами, прежде всего офенством. Торговали они по всей России «красным товаром» (текстилем), покупая его на некогда знаменитых холуйских ярмарках, или занимались хлебной торговлей, доставляя хлеб с «низу» (в том числе из Моршанска) на барках и снабжая им северные уезды Владимирской губернии, в том числе Шуйский уезд (известный моршанский хлебный караван).

В 1817 г. Герасим Никитин выкупил себя и сына Якова у помещика А.И. Татаринова и записался в купечество Гаврилова Посада. В 1823 году приписался в моршанское купечество (город Моршанск принадлежал к Тамбовской губернии).

 

Дед А.П. Чехова, Яков Герасимович, родился в Фофанове около 1800 года, с подросткового возраста помогал отцу в разъездной торговле в Тамбовской губернии. После 1820 года имя Якова совсем не упоминается в метрических книгах хотимльской церкви, вероятно, он уже к тому времени прочно обосновался в городе Моршанске Тамбовской губернии.

Герасим Никитин, занимаясь торговыми делами (со своим сыном Яковом), где-то познакомился с купцом из-под Палеха Иваном Матвеевым (т. е. Матвеевичем), у которого была дочка на выданье. Сговор состоялся, и 5 июля 1820 года в Успенской церкви села Хотимль (т. е. на родине жениха) венчались «деревни Фофаново Гавриловского Посада купца» Герасима Никитина сын Яков и «Вязниковской округи деревни Сергеево московского купца» Ивана Матвеева дочь девица Александра. При таинстве венчания поручителями записаны: «деревни Фофаново Гавриловского Посада купец Алексей Герасимов Морозов и той же деревни крестьянин Павел Ульянов» [1].

Отец невесты, Иван Матвеев, подобно Герасиму Никитину, принадлежит к купеческому сословию, но происходит из крестьян, в данном случае деревни Сергеево близ Палеха. Вероятнее всего, бабушка писателя – Александра Ивановна – родилась около 1803 года в деревне Сергеево Вязниковского уезда в семье крестьянина, затем купца Ивана Матвеева (или правильнее Матвеевича, так как это отчество, а не фамилия) и его жены Евдокии Петровны.

Иван Матвеевич, как и его жена Евдокия Петровна, в метрических книгах фамилии не имели, а вот их дети, вероятно, «офамилились» в 30—40-х гг. XIX века. Почему-то им приписывают фамилию Кохмаковы, хотя правильнее, вероятнее всего, Кухмаковы.

Сергеево находилось в 73 верстах от уездного центра – г. Вязники (от Сергеева до Шуи гораздо ближе – около 30 вёрст).

О сергеевских родственниках имеется некоторая информация, записанная Михаилом Чеховым, братом писателя, со слов матери. Евгения Яковлевна рассказывала: «Бабушка моя Авдотья Петровна и дедушка Иван Матвеевич Кохмаковы вели торговлю мануфактурой с Петербургом. У них было две дочери: моя будущая мать Александра Ивановна, которую называли до замужества “Лесой”, и Мария Ивановна (Маша). Обе они были замечательные красавицы, и к Кохмаковым приходили гости специально для того, чтобы на них поглядеть <…> Леса и Маша провели 1812 г. в Шуе и рассказывали мне потом и Фенечке, как через Шую проводили пленных французов и как они, голодные, жалостно просили: “Хлеба, хлеба, хлебушка”…» [2].

Яков Герасимович Морозов, дед А.П. Чехова, проводил много времени в разъездах, причём на значительной территории: от нашей Владимирской губернии до Таганрога и Новороссийска. Его жена, Александра Ивановна, жила то на родине мужа, в Фофанове, то у своих сестёр в Шуе. С 1823 года, когда семейство Морозовых записалось в моршанское купечество, центр торговых интересов Якова Герасимовича из нашего края переместился в город Моршанск Тамбовской губернии. Вскоре туда переехала и Александра Ивановна. Именно там у них родились дети: Феодосия, Иван, Евгения и Александр (ранее считалось, что их было трое: об Александре в литературных источниках никогда не упоминалось).

Итак, подходим к важному вопросу: где и когда родилась мать Антона Павловича Чехова?

Поиск в Интернете и запрос позволил установить, что только совсем недавно тамбовский краевед А.С. Чернов обнаружил в местном областном архиве запись в метрической книге, из которой следует, что Евгения Яковлевна Морозова родилась 15 декабря 1830 года и крещена на второй день в Софийском соборе города Моршанска Тамбовской губернии.

Запрос в Государственный архив Тамбовской области окончательно подтвердил эту информацию, а также принёс и неизвестные факты.

В архивной справке тамбовского архива сообщается, что мать писателя, а также её сёстры и братья крещены были в Софийской соборной церкви города Моршанска [3].

Вопрос о месте и дате рождения матери Чехова закрыт, но поиски связей Чеховых с нашим краем далеко не закончены…

 

Две сестры Александры Ивановны были выданы замуж за мануфактурных торговцев: одна (Мария Ивановна) в Шую – за купеческого сына Григория Фёдоровича Пряхина, другая – за Степана Гордеевича Петрова, торговца на Украине, одно время проживавшего также в Шуе.

Из рассказов в семье Чеховых известно, что во время длительных отъездов мужа по торговым делам Александра Ивановна жила с дочерьми в Шуе у своей сестры Марии. Проживая у Пряхиных, А.И. Морозова познакомилась с их родственниками – купцами Гундобиными, соседями Пряхиных по Щепной улице.

В одну из отлучек мужа по суконным делам в 1847 г. А.И. Морозова забрала своих девочек Фенечку и Евочку и отправилась с ними погостить во Владимирскую губернию на свою родину в д. Сергеево и г. Шую, где проживала её сестра Мария. И надо же было в этом чёрном 1847 году совпасть двум трагическим событиям.

В понедельник 11 августа 1847 года в 4 часа пополудни в Шуе случился большой пожар: огонь опустошил 68 домов, сгорело два корпуса лавок, один из них каменный, в числе всего этого: 2 трактира, 3 харчевни, 5 постоялых дворов и новая прекрасная гостиница с лавками под ней [4]. В том числе серьёзно пострадал от пожара район Щепной улицы, где как раз находился дом Пряхиных (родственников Александры Ивановны).

В это время Яков Герасимович Морозов находился с сыном Иваном по торговым делам в Новочеркасске, где неожиданно умер от холеры. Через какое-то время это ужасное сообщение дошло до его семейства, гостящего в Шуе.

Вот что писал об этом Михаил Павлович Чехов, брат и первый биограф Чехова: «...Тогда наша бабушка, Александра Ивановна, забрала своих детей, наняла тарантас и отправилась с ними через всю Россию на лошадях из Шуи в Новочеркасск отыскивать могилу своего мужа.

Это путешествие оставило глубокий, неизгладимый след в душах моей матери и её сестры… Тётка и мать были впечатлительными, чуткими созданиями, умели прекрасно рассказывать, и я уверен, что в развитии фантазии и литературного чутья в моих братьях эти их повествования сыграли выдающуюся роль» [5, с. 25].

По мнению некоторых исследователей творчества Чехова, путешествие 1847 года из Шуи в южные края в пересказе Евгении Яковлевны, усиленное детской впечатлительностью, послужило одним из важнейших мотивов написания повести «Степь», сочинения выдающегося, ни на что не похожего, вызывающего споры по сей день.

В семейных преданиях, в представлении матери и особенно бабушки писателя Шуя была тем родным местом, где они спокойно жили у своих близких родственников, когда их настигла страшная весть о смерти главы семьи (Якова Герасимовича Морозова) и откуда начали они своё рискованное путешествие по России к «новой жизни».

Именно поэтому во всех рассказах о матери Чехова и её предках присутствует Шуя и это, поистине легендарное, путешествие из Шуи в 1847 году…

В дальнейшем Александра Ивановна Морозова (бабушка Чехова) поддер-живала связь со своими сёстрами, которые продолжали жить в наших краях: Мария в Шуе, Анна в селе Ряполово (30 вёрст от Шуи).

В семье шуйского купца Степана Гордеевича Петрова и его жены Анны Ивановны (урожденной Кухмаковой) было две дочери, старшая из которых – Любовь Степановна (1826—1884) – станет в дальнейшем одним из важных связующих звеньев между Шуей и семьёй Чеховых. В 1860 г. она вышла замуж за вдовца – богатого шуйского мещанина Николая Алексеевича Закорюкина. Через год у них родилась дочь Надежда, которую крестили в шуйской Спасской церкви. Интересно отметить, что крёстные её были: ковровский купеческий сын Фёдор Степанович Петров (брат Любови Степановны Петровой) и мещанская вдова Мария Ивановна Пряхина (тётка Л. С. Петровой и одновременно тётка матери Чехова).

Одна из дочерей Н.А. Закорюкина от первого брака – Прасковья Николаевна Закорюкина (1839—1862) была замужем за шуйским купцом Иваном Ивановичем Лядовым (1836—1912). П.Н. Закорюкина рано умерла, Лядов вскоре женился вторично, и поэтому дочери от первого брака – Екатерина и Юлия – воспитывались в семье деда – Николая Алексеевича Закорюкина.

Так уж получилось, что Юлия Ивановна Лядова (1860—1928), не состоявшая в кровном родстве с Морозовыми и, соответственно, Чеховыми, тем не менее была очень дружна с семейством Чеховых и особенно с Марией Павловной, и до своего замужества (в 1882 г.) была некоторым центром притяжения молодых Чеховых.

Как уже говорилось выше, сначала Чеховы держали связь с Пряхиными и Петровыми, а затем они подружились с Закорюкиными (через Любовь Степановну Закорюкину, урождённую Петрову). Именно со знакомства с семьёй Закорюкиных начинается новый этап взаимоотношений Чеховых с нашим городом.

Павел Егорович Чехов, отец писателя, документально зафиксировал посещение Шуи, записав в своём дневнике: «1872 г. Ездили с Е. Я. в Москву на политехническую выставку, а оттуда в Шую Влад. губ. к Закорюкиным» [5, с. 24]. (Е. Я. – это Евгения Яковлевна, супруга П.Е. Чехова, мать писателя.)

После переселения Чеховых в Москву (в 1876 г.) связи с шуйскими родственниками, в особенности с Закорюкиными, стали усиливаться.

В июле 1879 г. к Закорюкиным приехала погостить Е.Я. Чехова со своей дочерью Марией. Точное время приезда подтверждается следующим сохранившимся письмом (хотя, возможно, это и не первый приезд Чеховых в Шую после 1872 года; вероятнее всего, между 1876 и 1879 гг. были ещё шуйские встречи).

29 июля 1879 г. Павел Егорович Чехов (отец писателя) пишет в Шую своей жене, Евгении Яковлевне, и дочери, Марии Чеховой: «Вчера получил от Антоши письмо, что он ближе к 10 августа не будет в Москву. Письмо пишет не из Таганрога, а из станции Горькой» [6, с. 64].

А.П. Чехов по окончании курса в Таганрогской гимназии приехал в Москву 8 августа 1879 г. для поступления в университет [5, с. 25]. Брат Антона, Михаил, в своих воспоминаниях отметил этот момент сопутствующими событиями: «Зная стеснённое положение нашей семьи, привёз с собою ещё двух нахлебников, своих товарищей по гимназии – В.И. Зембулатова и Д.Т. Савельева…». Вскоре появился ещё один «нахлебник» – Н.И. Коробов из Вятки. «Таким образом, в нашей тесной квартире появилось сразу четыре студента, и все – медики, связанные единством науки и высокой степени лично порядочные. Наша жизнь сразу стала легче в материальном положении. Конечно, прибылей с нахлебников не было никаких: мать брала с них крайне дёшево и старалась кормить досыта. Зато, несомненно, поправился и стал обильнее наш стол» [5, с. 51—52].

По воспоминаниям Ю.И. Лядовой, гостили Чеховы (Евгения Яковлевна и Мария Павловна) в Шуе три недели в доме Закорюкиных на Торговой улице, и всё время Мария Чехова провела с Юлией, в большей степени в садике при доме. Они уже были взрослые барышни, почти невесты, поэтому очень сдружились, несмотря на небольшую разницу в возрасте (Юлии 19 лет, Марии – 16). Мария много рассказывала о семье Чеховых и их московской жизни, естественно, звала в гости свою новую подружку. Просьбу дочери поддержала Евгения Яковлевна. Пришлось главе закорюкинского семейства – строгому дедушке Н. А. Закорюкину – уступить настойчивым просьбам родственников и пообещать захватить Юлю при случае в Москву.

По некоторым данным, Ю. И. Лядова гостила у Чеховых в Москве в августе 1879 г. [6, с. 65]. Хотя сама Юлия Ивановна в старости вспоминала, что её отец И.И. Лядов взял её с собой в Москву зимой в Рождественский пост, когда ездил туда за товаром (возможно, эта рождественская поездка была зимой 1878/79 гг.). «Прогостила я целую неделю в этом милом и симпатичном семействе Чеховых. Маруся познакомила меня с братьями…». Антон Павлович в воспоминаниях Лядовой остался как очень жизнерадостный человек, большой весельчак и любитель разных розыгрышей.

Жили Чеховы (вместе с упомянутыми «нахлебниками») тогда на Грачёвке. Рядом находилась церковь Николы на Грачах, отчего и улица называлась Грачёвкой.

По воспоминаниям Лядовой, в то время Чеховы «никуда не ходили, а проводили время дома в пении, до которого П.Е. Чехов был большой охотник». Жили бедно, за три года жизни в Москве Чеховы переменили 12 (!) квартир. С осени 1879 года они переехали на очередную квартиру в той же Грачёвке, в дом Савицкого, на второй этаж, и разместились так: Зембулатов и Коробов – в одной комнате, Савельев – в другой, Николай, Антон и Михаил – в третьей, мать и сестра – в четвёртой, а пятая служила приёмной для всех. Отец же получил должность у купца И.Е. Гаврилова с правом жить и столоваться у него на дому в Замоскворечье, чем Павел Егорович и воспользовался (чтобы немного облегчить положение семьи).

Юлия с Марусей часто переписывались, но, к сожалению для нас, к концу жизни у Ю.И. Лядовой от достаточно интенсивной переписки с Чеховыми сохранилось лишь несколько писем.

1 сентября 1879 г. М.П. Чехова в письме к Ю.И. Лядовой сообщает, что Чехов собирается проводить Юлию Ивановну в её поездке к сестре в Житомир (старшая её сестра Катя Лядова была замужем за сыном житомирского купца). Но поездка не состоялась [6, с. 77]. В приведённом ниже письме проявилась любимая «шуточка» братьев Чеховых, когда они отбирали письмо у сестры и делали к нему свои приписки. Иногда в этом принимали участие и друзья братьев Чеховых: В. Зембулатов, Д. Савельев и др., в то время студенты-«нахлебники».

«Милая и дорогая Юлия Ивановна.

Очень Вам благодарна за письмо, которое Вы мне не замедлили прислать. Когда я пришла от Вас из номера домой, немного погоревала, и мы все отправились смотреть на иллюминацию. Варвару Гавриловну я постараюсь повидать непременно. У меня учение началось, и потому время идёт быстро. Антоша укладывается ехать в Житомир и рыскает по Москве, ищет духов в 35 коп… Кланяются Вам молодые люди, в особенности Дмитрий Тимофеевич Савельев “высокий”, также кланяются: мама, папа, тётя, Саша, Коля, Антоша, Ваня, Миша.

Потрудитесь передать поклон дяде Николаю Алексеевичу и тёте Любови Степановне, и вашему папе Ивану Ивановичу, Анне Николаевне, Марии Ивановне и Александре Михайловне.

Остаюсь любящая Вас – Мария Чехова.

Жду с нетерпением 20-го сентября.

Москва 1879 года 1 сент. 11 час. ночи» [7, с. 301].

Упомянутые в письме Марии Павловны шуяне – это родственники Юлии Лядовой: Николай Алексеевич Закорюкин (дедушка), Любовь Степановна (вторая жена Закорюкина, двоюродная сестра Евгении Яковлевны Чеховой), Иван Иванович Лядов (отец Юленьки), Анна Николаевна (вероятно, Закорюкина), Мария Ивановна (Пряхина) и Александра Михайловна (кто она – пока неясно). Важно отметить, что, судя по этому и следующему письму, в 1879 году ещё была жива Мария Ивановна Пряхина, урождённая Кухмакова, сестра Александры Ивановны (бабушки Чехова).

18 ноября 1879 г. М.П. Чехова пишет очередное письмо в Шую: «Милая и дорогая Юлинька! Я очень виновата, что Вам не ответила на ваше письмо, которое я от Вас получила, мне совершенно не было времени писать, потому что мама была больна и всё домашнее было на моей обязанности; даже Михаил Михайлович Дюковский прочёл мне большую нотацию по поводу того, что я Вам не пишу. Я вчера с ним целый вечер раскладывала и гадала на карты, хотя я не умею, про Вас, и у нас выходило очень хорошо, и мы были вполне довольны. В Москве тоже погода хороша, много катаются на Кузнецком Мосту. Время я провожу не очень весело, только раза три была в Большом театре, видела “Жизнь за Царя”. Мне эта опера очень понравилась. Очень жаль, что Вы так нескоро приедете, я за Вами очень соскучилась. Все молодые люди благодарят Вас за поклон и также кланяются Вам. Меня очень просил Михаил Михайлович, чтобы я Вам написала поклон. Кланяются Вам мама, папа, тётя, также и я.

Потрудитесь передать поклон Дяде, Тёте, Ивану Ивановичу, Анне Николаевне.

Целую Вас несчётное число раз.

Остаюсь любящая Вас

Маша Чехова.

Не сердитесь на меня, если я Вам долго не буду писать.

Не забывайте о господи тмм…

Совсем забыла. Передайте поклон и поцелуйте Марию Ивановну и Александру [Ивановну] Михайловну.

Извините, что так нехорошо написала по рассеянности.

Рукой Д.Т. Савельева:

Известный Вам будущий практик в городе Шуе. Dr. мед<ицины> Дмитрий Тимофеевич Савельев.

Рукой В.И. Зембулатова:

Известный Вам будущий земский врач в Области Войска Донского Миусского Округа В. И. Зембулатов.

Коробова нет дома, будущего д-ра медицины: в Вятке.

 

Имею честь засвидетельствовать глубочайшее почтение и т.д.

Таганрогский мещанин

А. Чехов.

О, господи, кхм… пора ехать в Житомир. Я уж готов» [8-П: I, с. 30—31].

Приписка Чехова отрезана от остальной части письма, очевидно, М.П. Чеховой. Как видно из сопроводительной записки Н.А. Звездина (от 20 мая 1954 г.), передавшего письма М.П. Чеховой к Ю.И. Лядовой в Отдел рукописей Российской государственной библиотеки (РГБ), выражение «О, господи, кхм…» употреблял Дюковский.

Ещё одно письмо от Марии Павловны (без точной даты):

«12 числа 1879 года

О Господи кхмм…

Милая Юлия Ивановна.

Сейчас только получила от Вас письмо и с большим удовольствием прочла его, и очень жаль, что Вы хандрите. Я от Вас ждала письма в четверг и была в большом ударе, что не получила, и потеряла совсем надежду. Я сейчас учу уроки и промежду их я вам пишу письмо, ещё остался один предмет. Надо кончать скорее, потому уже 11 часов, пора спать. Передо мной стоит Дмитрий Тимофеевич с костями и просит, чтобы я вам написала поклон. Вспомните пьяную барышню, которая сидела возле моей кровати в очках. Я не могу вспомнить без смеху, потому что она была чересчур хороша. Очень жаль Вашего дядю, что он болен, это ужасно неприятно. Ваня на Вас уже не сердится, у него уже сердце отошло, он всё ходит со своим бумажником и всем его предлагает и его, конечно, гонят, потому что неприятный запах.

Кланяются Вам мама, тёти и все братья, В.И. Зембулатов, Д.Т. Савельев, Ф.А. Давыдов, все благодарят Вас за поклон. Кланяется Вам О Господи кхмм… Ещё не знает, что во всех карманах лежит хлеб. Передайте от меня поклон дяде, тёте, Ивану Ивановичу, Анне Николаевна, Сашеньке, Марии Ивановне.

Целую Вас 100000000 раз. Остаюсь любящая Вас М. Чехова. Извините, что так нехорошо написала, потому что спать хочется, даже не вижу строк. Низко кланяюсь и собственноручно подписуюсь Д. Савельев (т. е. Настасья Чехова), хотя с моей стороны нет никакого желания именоваться таковою.»

В архиве Чехова (РГБ) сохранилось бесценное для шуян письмо М.П. Чеховой к Ю.И. Лядовой, написанное в середине сентября 1879 г., которое также подписали Антон, Иван, Николай и Михаил Чеховы и Д.Т. Савельев [8-П: I, с. 329].

«Милая и дорогая Юлия Ивановна.

Я Вам послала письмо и не знаю получили ли Вы его, потому что Вы ничего не пишете. Экзамен я не держала, потому что Саша не хотел, и мне пришлось остаться в том же классе. В четверг, т. е. 20 сентября, мы переедем на новую квартиру. Я очень весело провожу теперь время, много танцую у Полеваевых, хожу гулять, учусь музыке, мне хочется играть, когда я к Вам приеду на будущий год. Жду я Вас с нетерпением, часы считаю. Благодарю Вас, милая, за письма, которые Вы мне пишете. Потрудитесь передать поклон дяде, тёте, Анне Николаевне, Ивану Ивановичу, Сашеньке и Марии Ивановне. Целую Вас несчётное число раз, остаюсь любящая Вас Мария Чехова.

Кланяются Вам: мама и папа.

Будущий шуйский доктор А. Чехов.

Кланяются Вам в надежде скоро увидаться с Вами новый ваш знакомый М. Чехов

Иван Чехов

Будущий Dr. мед. в Шуе Димитрий Савельев.

Н. Чехов

Милая Юлия Ивановна, я не рада, что они взяли у меня письмо и начали подписываться.

Адрес: Грачёвка. Д. капитана Савицкого, квартира Чехова.»

Как видно из текста письма, самым ценным представляется не содержание, а подпись Антона Павловича: «Будущий шуйский доктор А. Чехов» (хотя и шутка, но приятная…).

Иногда Антон Павлович не только подписывал чужие письма, но и писал сам, хотя и несерьёзные.

21 сентября 1880 г. А.П. Чехов пишет Лядовой в Шую:

«Многоуважаемая Юлия Ивановна! Воспользовался благоприятным случаем, выхватил у Марьи это письмо и спешу засвидетельствовать Вам моё глубочайшее почтение. Мы все вломились в амбицию. Вместо Ивана Ивановича с Юлией Ивановной, мы видели только одного Ивана Ивановича. Бог Вам судья, гррррафиня! Приезжайте скорее к нам; у нас весело, как никогда. У нас торжество теперича неописанное. Наш первый благоприятель, украшение нашей компании, Мишель Дюковский получил орден Станислава 3-ей степени, чего ради мы подскакиваем до небес и не знаем, когда будет конец нашей радости. Кланяются вам мои великие братцы. Поклон Ивану Ивановичу нижайший. Дядюшке и Тётушке передаёт поклон Ф. Я. Будьте здоровы и не забывайте, что у Вас есть покорнейший слуга

А. Чехов.

Больных дел мастер.

Ах Вы женщины, женщины!!! Непостижимый вы народец! Вы везде постараетесь выкопать что-нибудь. Вот я скажу Дюковскому, что написала про него Вам Марья! Adieu» [8-П: I, с. 35]. (Ф. Я. – Федосья Яковлевна, тётушка Чехова.)

Почти одновременно с письмом от Антона Павловича пришло в Шую письмо от Марии Чеховой:

«Москва 1880 года сентября 21 числ.

Милая Юлинька.

Извините меня, что я Вам не писала, это была моя болезнь. Я больна опасно грудью и горлом. Я очень Вам благодарна за письмо, я его получила от вашего папы. Очень рада, что вы весело проводите лето. Я же провела посредственно, не скучно, не весело. Приезжайте поскорее к нам, мы все за Вами соскучились. Поклон Вам от мамы и папы и всех братьев и также меня. Просил передать Вам поклон Мих. Мих. Дюковский (который очень заинтересовался Вами).

Остаюсь любящая и целующая вас 10000000 М. Чехова.

Жду с нетерпением, поскорее приезжайте.»

Неоднократное упоминание в письмах Михаила Михайловича Дюковского, друга семьи Чеховых, конечно, неспроста. Про историю знакомства Дюковского и Юленьки Лядовой можно написать, наверное, целый роман или хотя бы рассказ…

Дюковский Михаил Михайлович (1860—1902) – воспитатель 3-й военной гимназии в Москве, затем эконом, помощник инспектора и инспектор Московского мещанского училища. По словам М.П. Чехова, Дюковский изображён Николаем Чеховым на картине «Гулянье в Сокольниках» в образе молодого человека на первом плане, с букетом в руках.

Около 1880 г. Шую посещали Николай Чехов с Михаилом Дюковским по случаю сватовства последнего к Юлии. Прожили они в доме Закорюкиных два дня, но «договора» не состоялось. Жених нравился и Юлии и её семейству, но дедушка Н.А. Закорюкин отказал Дюковскому, как «неподходящей партии» для купеческой дочери. (Впрочем, А.П. Чехов ещё долго будет подшучивать над своим другом Дюковским, вспоминать ему «девицу в голубом», да ещё с очень хорошим приданым).

25 декабря 1880 г. А.П. Чехов пишет в Шую Закорюкиным и Лядовым (на обороте своей фотографии работы И.А. Назимова): «Чехов № 3 имеет честь и удовольствие поздравить уважаемых Дядюшку, Тётушку, Ивана Ивановича и Юлию Ивановну с праздниками и пожелать всего хорошего. Это поздравление и пожелание имеют силу и на 1-е января 1881 г.» [8-П: I, с. 37].

Около 20 сентября 1881 г. Чехов пишет письмо Ю.И. Лядовой, которое не сохранилось (но есть ответ) [6, с. 85].

26 сентября 1881 г. Лядова отвечает Чехову: «Письмо Ваше и журнал я получила. Для меня очень лестно, что Вы обратились ко мне с тем, что не возьму ли я на себя труд быть комиссионершей редакции журнала “Зритель”. Действительно, труд невелик, если будет состоять в том, как Вы пишете, что я только должна буду рекомендовать и хвалить этот журнал моим знакомым, то я с удовольствием могу его принять и сделаю всё что возможно. Только грустно то, что, как Вы пишете, Редакция имеет в каждом городе комиссионершей даму и непременно княгиню, одним словом влиятельное лицо, а в Шуе будет иметь не княгиню, не графиню, не губернаторшу <…> Когда же Вы наконец посетите Шую <…> Вы пишете, что в августе были серьёзно больны, а я не знала, если б знала, то непременно приехала бы сестрой милосердия… ухаживать за Вами» [8-П: I, с. 499].

Как видно из письма, Юлия Ивановна тоже была не лишена чувства юмора, да и с братьями Чеховыми приходилось держать ухо востро.

Антон Павлович мог быть Антошей Чехонте не только на бумаге, но и в жизни. Однажды активной участницей его розыгрыша стала Юлия Лядова – для этого ей пришлось сыграть роль невесты самого Чехова! Как раз при очередном приезде Юлии Ивановны в чеховский дом, у неё зашёл разговор с А.П. Чеховым о её хорошей знакомой, подруге сестры – Марии Николаевне Рыжиковой (живущей в Москве). Антон Павлович стал просить Юленьку: «Пойдёмте к ней, изобразим перед ней жениха и невесту, скажите, что привезли познакомить с ней своего жениха, только, чур, вести себя серьёзно…».

Московская знакомая очень обрадовалась приходу Лядовой, тем более с показом жениха. Рыжикова начала расспрашивать Чехова, любит ли он Юленьку, где познакомились и т. д. «Жених» разоткровенничался с Рыжиковой, сказав, что очень любит свою невесту, но страшно боится, как бы не расстроился брак, так как он просит за невесту тридцать тысяч, а дают только 25. Это так поразило Марию Николаевну, что жених ей сразу разонравился и она начала убеждать Юлию в разрыве всяких отношений с таким скаредным человеком («женится не на тебе, а на твоих деньгах»). Вот таким шутником был Чехов…

(Это шутка использована Чеховым в 1885 г. в рассказе «В бане», где герой Макар Тарасыч Пешкин объясняет своему собеседнику, почему его дочь Даша «при всей своей красоте и невинном поведении» никак не выйдет замуж. Пешкин сообщает про неудачных женихов. Так, один из них, лесничий Аляляев, два месяца торговался с отцом Пешкиным: «…я ему восемь тысяч даю, а он просит восемь с половиною. Торговались, торговались. <…> Так и разошлись из-за трёхсот рублей. Уходил, бедный, и плакал… Уж больно любил Дашу!..». )

После выхода Ю.И. Лядовой замуж (в 1882 году), поездки в Москву и переписка с Чеховыми прекратились. Но дружеские отношения Чеховых и их новых шуйских знакомых, тем более родственников (Ф.И. Гундобин, И.И. Лядов…) получили новый виток в начале 80-х и отражены в творчестве Антона Павловича…

Шуйские купцы Ф.И. Гундобин и И.И. Лядов часто ездили за товаром в Москву и по дороге заезжали к Чеховым, гостили у них. Иван Иванович, по данным Н.А. Звездина, большой любитель женского пола, в Шуе был под контролем своего тестя (Н.А. Закорюкина), в Москве же он с удовольствием пускался в разные увеселительные приключения, участвовали в них и братья Чеховы.

Так, в августе-сентябре 1881 года Антон и Николай Чеховы со своей шуйской роднёй Фёдором Гундобиным и Иваном Лядовым посещают увеселительное заведение «Салон де Варьете», вскоре после этого Чехов напишет об этом одноимённый рассказ:

«За буфетом стоят сам г. Кузнецов и мадам с чёрными бровями; г. Кузнецов виночерпствует, мадам получает деньги. Рюмки берутся приступом.

– Рррюмку водки! Послушайте! Вводки!

– Царапнем, Коля? Пей, Мухтар!

Человек со стриженой головой тупо смотрит на рюмку, пожимает плечами и с остервенением глотает водку.

– Не могу, Иван Иванович! У меня порок сердца!

– Плюнь! Ничего твоему пороку не поделается, ежели выпьешь!

Юноша с пороком сердца выпивает.

– Ещё рюмку!

– Нет… У меня порок сердца. Я и так уже семь выпил.

– Плюнь.

Юноша выпивает…»

(Популярное в Москве музыкально-увеселительное заведение «Салон де Варьете», которое содержал Кузнецов, находилось на Большой Дмитровке и усиленно рекламировалось московскими газетами.)

Как вспоминал брат писателя – М.П. Чехов, Коля, Мухтар и Иван Иванович – это Н.П. Чехов, крупный шуйский бакалейщик Ф.И. Гундобин и шуйский купец И.И. Лядов. Известно, что Антон Павлович называл Гундобина Мухтар (или Мухтар-паша) за его сходство с командующим турецкой кавказской армией в 1877—1878 гг.

В том же 1881 году, в ноябре месяце, Гундобин ещё раз наведывался в Москву и заезжал к Чеховым. Это подтверждается шуточным рецептом, хранившимся у Фёдора Ильича. На рецепте рукой Антона Павловича сделана надпись «г. Мухтару-паше» и указана дата – 14 ноября 1881 года.

Город Шуя и шуйские знакомые Антона Павловича неоднократно встречаются в текстах его произведений.

Так, в календаре «Будильника» на 1882 год есть две шуточные фразы (записи):

«12 марта, пятница» «В Шуе, Владим. губ., землетрясение, которое будет вскоре прекращено старанием местных властей» [8-С: I, с. 145];

«20 марта, суббота» «Получ. кап. по выш. в тир. 5 % обл. англо-голл. займа, обл. шуйско-иван. и рязанско-козл. ж. д.» [8-С: I, с. 149]. (Расшифровка звучит примерно так: «Получил капитал по вышедшим в тираж пятипроцентным облигациям англо-голландского займа, облигациям шуйско-ивановской и рязанско-козловской железных дорог».)

У Николая Чехова, брата писателя, в Шуе была невеста (может, «шуточная» – как уже говорилось, Чеховы любили шутки и розыгрыши). Это видно из письма Александра П. Чехова – Антону и Николаю – из Таганрога (31.07—2.08.1882) [6, с. 96]:

«В Туле, Антоша, я видел на вокзале твою невесту, иже в Грачиках, и её маменьку… Бог с ними с Грачиками, Антоша, плюнь! Езжай лучше в Шую перебивать у Николая». (Ещё раз подтверждается факт поездки Николая в Шую….)

В письме Дюковскому 24 или 25 августа 1883 г. Чехов пишет: «…Заклинаю Вас Вашим террарием и той девицей в голубом платье, которая висит у Вас над дверью» [8-П: I, с. 82]. Здесь упоминается известная картина «Девица в голубом», написанная Н.П. Чеховым в 1881 г., – находится ныне в музее Чехова в Мелихове. Племянник писателя С. М. Чехов предполагал, что картина написана во время пребывания Николая Чехова вместе с Дюковским в Шуе и на ней изображены Ю.И. Лядова, «играющая на пианино, и слушающий её М.М. Дюковский» [5, с. 316].

Даже через три года Чехов всё ещё смеялся над Дюковским и его неудавшимся сватовством к богатой родственнице Чеховых (письмо от февраля 1886 г. из Москвы):

«Если хотите, чтоб блондинка была Вашей (30000!!!), то дайте мне взаймы под проценты на кратчайший срок 5—10 руб.» [8-П: I, с. 206].

Чеховы отличались также сочинением шуточных писем от своего или иногда от чужого имени.

Пародийное письмо от 7 июля 1884 г., сочинённое братьями Александром и Николаем от имени отца, П.Е. Чехова, к Е.Я. Чеховой (с упоминанием шуйских родственников), очень понравилось Антону Павловичу:

«Евочька!

Маевский мне сюда прислал копию насчёт Ивана и написал чтобы он был в Москве не позже 12 ч. с. м. Коля наш дома не живеть жаль погибшего создания пошел по стопам Саши! Братец Митрофан Георгиевич пишет что Бог им дал Дочь, Людмила Павловна больна, помолитесь за нее. Напрасна завели свиней <…> Ф. Я. кланяется. У ней коля взял все деньги что Алеша принес и она ничего не покупает ни в лавки не биреть. Приехала Елис. Михайловна. Иван Галактионович поступил на место, получает 2 500 р. с. жалования.

Слава Богу!

Из Шуи тревожные известия, Любовь Степановна больна. Приезжайте домой варенье варить нада.

Москва П. Чехов.

1884 года 7 июля» [8-П: I, с. 376].

Сохранилась пародия А.П. Чехова на письма, получаемые из Шуи от старозаветных купцов. Это письмо Антона Павловича своему брату Александру из Мелихова от 2 января 1894 г.:

«Шуя, 2 янв. 94 г.

Любезный брат

Александр Павлович!

Имеем честь поздравить Вас с Новым годом и с новым счастьем и желаем провесть оный, а также встретить многие предбудущие в добром здоровье и благополучии. А также всему Вашему семейству желаем успеха в делах, но мороз у нас сильный до чрезвычайности.

Остаёмся любящие Вас

Антон и Клеопатра

Чеховы» [8-П: V, с. 259].

Кроме «Салона де Варьете», есть шуйские приметы и в других чеховских произведениях.

В журнале «Север» (1892, № 1) впервые был опубликован рассказ Чехова «Попрыгунья», сразу ставший популярным, в том числе из-за слухов, пытавшихся объяснить сюжет этого рассказа, а значит, найти прототипов его героев.

По мнению современников, а также исследователей творчества Чехова, основные персонажи рассказа списаны в целом с хороших знакомых писателя – полицейского врача Д.П. Кувшинникова, его жены («попрыгуньи») Софьи Петровны и известного русского художника Исаака Левитана. Говорят, что Левитан даже собирался вызвать Чехова на дуэль из-за слишком прозрачных намёков в рассказе на отношения художника с «попрыгуньей»!

Нас же в большей степени интересует сюжет рассказа, а именно красивая и трагическая смерть главного героя – доктора Дымова. Здесь неожиданно обнаруживается прямая связь с Шуей!

Оказывается, что смерть героя «списана» с поразившего многих тогда случая, произошедшего с московским врачом Илларионом Ивановичем Дуброво. Единственно точный источник информации об этом – газета «Московские ведомости» от 29 мая 1883 года, которую мы и процитируем.

«27 мая в 2 часа утра скончался доктор медицины Илларион Иванович Дуброво, сделавшись жертвой самоотвержения; 20 мая, ночью, покойный был приглашён к дочери шуйского предводителя дворянства Куроедова, 17-летней девушке, для операции трахеотомии, по случаю дифтерита. Благополучно окончив операцию, он посредством трубки высасывал из гортани дифтерические плёнки, заразился сам и скончался, проболев всего 6 дней. Потеря, понесённая в его лице для науки и человечества, невознаградима...».

Случай действительно неординарный! Чеховский доктор Дымов погибает абсолютно так же, только больным в рассказе назван мальчик, а не девушка. Чехов мог это узнать от своего сокурсника Василия Дуброво, брата умершего врача. Подвиг доктора Дуброво произвёл большое впечатление и на Льва Толстого, который собирался сделать этот случай сюжетом для «картинок с надписями», о чём сообщал в письмах к двум своим хорошим знакомым.

Врач И.И. Дуброво снимал квартиру у графини Голицыной – Пречистенка, 17. Кстати, этот дом ранее принадлежал Денису Давыдову (1784—1839), поэту, гусару, герою Отечественной войны 1812 года. Дом Куроедовых, где всё произошло, находился рядом – Пречистенка, 25.

Василий Николаевич Куроедов (1816—1886) занимал должность предводителя шуйского дворянства с 1874-го по 1884 г., а также был председателем уездной земской управы до Д.К. Бальмонта, отца знаменитого поэта. Как богатый дворянин, он предпочитал жить в Москве, когда позволяли обстоятельства. У Куроедовых в Москве на углу М. Дмитровки и Садовой был ещё один дом, принадлежавший жене Василия Николаевича. К 1883 году в их семье было два сына и 17-летняя дочь Софья. Как раз ей и была сделана операция врачом Дуброво. О «благополучном» окончании этой операции было написано в некрологе для пущей «красоты». На самом же деле Софья Куроедова умерла 21 мая 1883 года, то есть на следующий день после операции. Возможно, её состояние было до такой степени тяжёлым, что никакой врач уже не мог помочь. Тем ещё самоотверженнее и трагичнее смерть И.И. Дуброво!

В 1883 году Иллариону Ивановичу Дуброво было лишь 40 лет. Он работал тогда ординатором Московского военного госпиталя (ныне Главный военный госпиталь им. Н.Н. Бурденко), а также являлся редактором «Летописей Хирургического общества». Им уже была защищена диссертация, впереди была блестящая карьера, но... дальше Вы уже знаете.

Как у нас на Руси водится, могила его не сохранилась, даже неизвестно кладбище, где он похоронен. Единственным памятником русскому врачу И.И. Дуброво служит рассказ Чехова «Попрыгунья».

В 1900 г. вышла в свет повесть «В овраге», где одним из значимых героев является Самородов, упоминаются также Гунторевы.

Вот как характеризует автор Самородова: «…какой человек есть этот самый Самородов… Мы его все Мухтаром зовём, так как он вроде армяшки – весь чёрный. Я его насквозь вижу, все дела его знаю вот как свои пять пальцев, мамаша, и он это чувствует и всё за мной ходит, не отстаёт, и нас теперь водой не разольёшь. Ему как будто жутковато, но и без меня жить не может. Куда он, туда и я… <…> У меня есть друг, по фамилии Самородов. Человек специальный. Личный почётный гражданин и может разговаривать…»

Как уже говорилось выше, шуйский купец Ф.И. Гундобин напоминал Антону Павловичу командующего турецкой кавказской армией в 1877—1878 гг., которого звали Мухтар-паша. Отметим также, что купец Гундобин имел звание личного почётного гражданина.

Кроме своих дальних родственников – шуйских купцов (Гундобины, Лядовы, Романовы), Чехов был знаком с отдельными знаменитостями, выходцами из Шуи.

Так, Чехов был в приятельских отношениях с Константином Бальмонтом, с которым познакомился в 1895 г. Эта тема достаточно обширна и требует отдельного рассмотрения…

Ещё один шуйский знакомый Чехова – В.В. Лужский, ведущий артист Московского Художественного театра. Василий Васильевич Лужский (настоящая фамилия Калужский) – уроженец Шуи, потомок шуйских купцов Калужских, играл во всех пьесах Чехова.

С В.В. Лужским А.П. Чехов не переписывался, но имя его часто встречается в переписке Чехова с женой – О. Книппер – и актёрами Художественного театра. Лужский играл во всех пьесах Чехова.

Кстати, у Бальмонта в стихотворении, посвящённом К.С. Станиславскому, есть такие строки:

Наш конь, когда бежит, так бег – заправский.
Цветёт нежнейшим цветом русский лён.
Москвин, Качалов, Лужский, Станиславский
И Чехова, – какой расцвет имён…

И хотя все факты говорят о том, что Антон Павлович Чехов, к сожалению для нас, в Шуе никогда не был, но от этого не уменьшается глубинность связи Чехова с нашим городом, не единожды проявляющаяся в его литературном творчестве, в его переписке.

Примечания

1. Государственный архив Ивановской области (ГАИО). Ф. 421. Оп. 1. Д. 3. Л. 357 об.

2. Чехов М.П. Предки Антона Чехова со стороны матери // А.П. Чехов и наш край. Ростов-на-Дону: Крайиздат, 1935. С. 50—51. (Цит. по: Романов А.Ю. Морозовы, предки А.П. Чехова // Наш Чехов: Сб. статей и материалов. Иваново: Иван. гос. ун-т, 2004. С. 140.)

3. Архивная справка ГАТО от 16.06.2010 г. № 1490/03 (директору МУК «ЛКМКБ» Н.С. Шептуховской).

4. Борисов В.А. Собрание трудов (материалов): В 3 т. Т. 3 / Редакторы-составители Е.Г. Вопилин, В.И. Баделин. Иваново: Изд-во МИК, 2005. С. 605.

5. Чехов М.П. Вокруг Чехова. Е.М. Чехова. Воспоминания. М.: Худож. лит., 1981.

6. Летопись жизни и творчества А.П. Чехова. М.: Наследие. Т. 1. 2000.

7. Чехов А.П. Сборник статей и материалов. Вып. 2. Таганрог. 1960.

8. Чехов А.П. Полное собрание сочинений и писем: В 30 т. Письма. Т. 1. 1875—1886. М.: Наука, 1974. – Далее ссылки на данное издание приводятся с обозначением писем (П) и сочинений (С), с указанием тома римской цифрой, страницы – арабской, например: [8-П: I, с. 30—31].

 

Информация о сайте

Разработка сайта
Иван Шабарин
Контент-менеджер
Денис Овчинников

Шрифт Arial Armenian

Для корректного отображения текста на армянском языке необходимо установить на ваш компьютер